лучшие стихи рильке в переводе пастернака
LiveInternetLiveInternet
—Рубрики
—Подписка по e-mail
—Поиск по дневнику
—Интересы
—Постоянные читатели
—Сообщества
—Статистика
Рильке в переводе Пастернака.
За книгой. Райнер Мария Рильке.
Я зачитался, я читал давно,
с тех пор как дождь пошел хлестать в окно.
Весь с головою в чтение уйдя,
не слышал я дождя.
Я вглядывался в строки, как в морщины
задумчивости, и часы подряд
стояло время или шло назад.
Как вдруг я вижу, краскою карминной
в них набрано: закат, закат, закат.
Как нитки ожерелья строки рвутся,
и буквы катятся куда хотят.
Я знаю, солнце, покидая сад,
дожно еще раз было оглянуться
из-за охваченых зарей оград.
А вот как будто ночь по всем приметам.
Деревья жмуться по краям дорог,
и люди собираються в кружок
и тихо рассуждают, каждый слог
дороже золота ценя при этом.
И если я от книги подыму
глаза и за окно уставлюсь взглядом,
как будет близко всё, как станет рядом,
сродни и впору сердцу моему!
Но надо глубже вжиться в полутьму
и глаз приноровить к ночным громадам,
и я увижу, что земле мала
околица, она переросла
себя и стала больше небосвода,
а крайняя звезда в конце села —
как свет в последнем домике прихода.
Лучшие стихи рильке в переводе пастернака
Лестничных амуров сразу
узнаёшь по жалким позам;
высоко на крышах в вазах
лепестки роняют розы.
Есть калитка там. Кто знает,
чтó за слово удивленно
солнце по складам читает
там, где слезы льет мадонна?
(перевод Бориса Марковского)
В СТАРОМ ДОМЕ
Закат давно уже погас,
лишь вдалеке, мерцая скупо,
вздымает свой волшебный купол
загадочный Sankt Nikolas.
Звезда над городом горит,
как будто свет зажегся в храме,
как будто в старом доме «Amen»
мне тихий голос говорит.
(перевод Бориса Марковского)
ДВОРЯНСКИЙ ДОМ
(перевод Бориса Марковского)
У СВЯТОГО ВИТА
(перевод Бориса Марковского)
У КАПУЦИНОВ
Он ищет ключик от ларца
с сокровищем. Не взял ли кто-то?
Нашел! нашел! И капли пота
стекают с жирного лица.
(перевод Бориса Марковского)
КОГДА
НАСТУПАЕТ ВЕСНА
(перевод Бориса Марковского)
В ПРЕДМЕСТЬЕ
Внизу пылятся траурные дроги.
Дверь заколочена; ну что ж, пора!
Гроб с руганью выносят со двора,
едва не уронив среди дороги.
(перевод Бориса Марковского)
(перевод Бориса Марковского)
А от холмов, где кем-то щедро
гряда дубов наклонена,
уже летит на крыльях ветра
дух виноградного вина.
(перевод Бориса Марковского)
(перевод Бориса Марковского)
ВЕНЕЦИЯ, I
Тишина. Лишь гондольеров
смех звучит. Весло поет.
Из каналов темно-серых
ночь огромная встает.
(перевод Бориса Марковского)
ВЕНЕЦИАНСКОЕ УТРО
(перевод Алексея Пурина)
ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ
В ВЕНЕЦИИ
удвоив флот, его из Арсенала
спустить распорядился адмирал,
то на заре, пропахшей небывало
смолою, флот сиял бы у причала,
весь в парусах, и ожидал сигнала,
непобедим, ловя фатальный шквал.
(перевод Алексея Пурина)
САН МАРКО
И, отсекая косность галерей,
оснасткой шахты охвативших свод
сияющий, их тяжкие вериги,
ты видишь цельность ясную, но в ней
щемящая уступчивость живет
невдалеке от натиска квадриги.
(перевод Алексея Пурина)
ОРФЕЙ. ЭВРИДИКА. ГЕРМЕС
лес
безжизненный, и пропасти, и скалы
и тот огромный, но незрячий пруд,
что нависал над отдаленным дном,
как грозовое небо над долиной.
Лишь по лугам, само долготерпенье,
извилистою лентой отбеленной
была для них размотана тропа.
И этою стезею шли они.
Она укрыта девственностью новой
была; смежилась женственность ее,
как лепестки цветка перед закатом;
и руки столь отвыкли от земных
касаний, что прикосновенье бога,
бесплотное, ей вольностью казалось
недопустимой, причиняя боль.
Она теперь не сладостной женой
была, певцом воспетой вдохновенно,
не островком дурманящим на ложе,
не радужным сокровищем его.
Она была распущена, как прядь,
и высушена почвой, точно ливень,
рассыпана, как сев, тысячекратно.
Вдали, в просвете ясном, силуэтом
темнел безвестный некто, чьи черты
здесь были незнакомы. Он смотрел
на то, как преисполненный печали
бог-вестник развернулся, дабы снова
сопровождать в ее движенье тень,
что по стезе, привычной ей, обратно
уже, безвольно и неторопливо,
шла в погребальной тесной пелене.
(перевод Алексея Пурина)
ПЛАЧ ПО ИОНАФАНУ
Но ты, мой царь, ведь не могли погаснуть
твой голос и тепло твоей щеки,
прерваться так нелепо и напрасно.
Зачать тебя по-новой, вопреки
рассудку. с чем смешать мне это семя?
Ты предан, осквернен. Твой храм разрушен.
Никто из близких не был в этот час
с тобой. Сдержать израненную душу
я не могу на людях в первый раз:
из ярости, звериной, злой и душной,
она в отчаяние сорвалась.
И ты уходишь от меня, услышав
лишь толику того, что я хотел
сказать тебе. Твой путь ведет все выше.
И для меня неразличим предел.
(перевод Андрея Дитцеля)
МОГИЛЫ ГЕТЕР
И снова темный жемчуг, столько бусин.
Звучавшая когда-то нежно арфа.
Тончайшие восточные вуали,
из-под которых выпадет ключица,
как мотылек, укрывшийся в бутоне
или начинка из разбитой куклы.
Когда же дети покидали берег,
река рвалась за ними вон из русла,
кружась в воронках, поднимая взвесь,
пока в ней вновь не отражались берег
и облака, закат и стаи птиц.
Сгущались сумерки, и из воды
всплывали дорогие безделушки звезды.
(перевод Андрея Дитцеля)
НА СОН ГРЯДУЩИЙ
Ведь время стало тревогой всех,
не избегла камня коса.
Снаружи ходит чужой человек
и будит чужого пса.
Но вот стало тихо. Я не спустил
с тебя своих глаз; и те
охраняли тебя наподобие крыл,
если что-то брело в темноте.
Лучшие стихи рильке в переводе пастернака
Рильке и Пастернак: особенности перевода
Передо мной — не очень большая, красиво изданная книжка с названием: RainerMariaRilke. Gedichte, повторенным по-русски: Райнер Мария Рильке. Стихотворения. Москва, 1999 год, издательство «Радуга». Эта книга содержит избранные стихи поэта — в немецком оригинале, и — параллельно — в переводе Вячеслава Куприянова. Настоящие критические заметки никак нельзя рассматривать как попытку принизить значение работы известного поэта и переводчика-германиста Вячеслава Куприянова: он много лет отдал работе над переводами, в частности, переводами Рильке, и читатель, не владеющий немецким языком, несомненно сумеет почувствовать, благодаря переводам Куприянова, своеобразный и притягательный мир замечательного австрийского поэта. Но тем не менее мне хотелось бы вступить в дискуссию с переводчиком, и на примере только одного стихотворения показать, что предмет этой дискуссии вовсе не мелок.
Но начнем с предисловия переводчика к вышеназванному изданию Рильке. В частности, Вячеслав Куприянов пишет следующее:
Другая легенда — будто Рильке близок Пастернаку. Будь так, Пастернак оставил бы нам больше переводов из Рильке. Как раз пастернаковская стилистика не совпадала со стилистикой Рильке, а любой перевод Пастернака пронизан его собственной стилистикой. Мне кажется, что только поздний Пастернак с его религиозной лирикой сам приблизился к Рильке, к поэтике, например, «Жизни Марии». Поэтому мне всегда было странно слышать, будто тот или иной переводчик переводит Рильке «в ключе Пастернака».
Некоторое недоумение вызывает утверждение, что если бы Рильке был близок Пастернаку, то тот бы оставил больше переводов из Рильке. Да, Пастернак в основном переводил поэтов, которые в чем-либо были ему близки, хотя и не обязательно — поэтикой. Однако, кроме этого обстоятельства, не забудем, что переводы для Пастернака были источником заработка, он переводил по заказу. В том же положении были и многие другие поэты советского времени. Пастернак не получал заказа на переводы Рильке, да и в 30-е — 40-е годы Рильке не слишком привлекал внимание советских издательств. А переводить Рильке «для души» Пастернаку не было необходимости: он читал Рильке в подлиннике. Поэтому Пастернак и перевел только два стихотворения поэта, в автобиографическом очерке Люди и положения, чтобы дать русскому читателю представление о поэзии Рильке. У него были на это свои причины, которые Пастернак изложил в том же очерке:
У нас Рильке совсем не знают. Немногочисленные попытки передать его по-русски неудачны. Переводчики не виноваты. Они привыкли воспроизводить смысл, а не тон сказанного, а тут все дело в тоне.
Положим, не только в тоне, ведь дальше сам Пастернак поясняет:
У Блока проза остается источником, откуда вышло стихотворение. Он ее не вводит в строй своих средств выражения. Для Рильке живописующие и психологические приемы современных романистов (Толстого, Флобера, Пруста, скандинавов) неотделимы от языка и стиля его поэзии.
Приметы прозы в поэзии — это уже близко поэтике самого Пастернака, разве не так? Тем не менее, я все же согласен, в основном, с утверждением Куприянова, что поэтика (у Куприянова — стилистика) Рильке и поэтика Пастернака не близки. Более того. Я не думаю, что поздний Пастернак, в стихах на евангельскую и вообще на религиозные темы приблизился к поэтике Рильке. Скорее — только к тематике. Однако поэзия Рильке и поэзия Пастернака все же не чужды друг другу — но не поэтикой, не средствами выражения, а глубинными особенностями миросозерцания обоих поэтов. Но об этом — ниже.
Пока же перейдем к стихотворению Рильке в переводе и Пастернака, и Куприянова, которое будет предметом нашего рассмотрения. Это — стихотворение DerLesende. Мы не будем анализировать его целиком, нам важно его окончание. Но сначала — несколько слов о названии. У Пастернака оно называется За книгой. У Куприянова — Над книгой. Не думаю, что название, принятое Куприяновым, корректно, поскольку это просто слегка видоизмененное название, данное Пастернаком. Если бы в немецком оригинале стояло что-нибудь вроде AndemBuch (хотя я не уверен, что по-немецки так можно сказать), то все было бы в порядке: два переводчика перевели одно и то же название немного по-разному. Но в оригинале стихотворение называется DerLesende, что в переводе буквально: Читающий. То есть Пастернак назвал стихотворение иначе, чем Рильке (для перевода это в порядке вещей), и Куприянов мог либо буквально перевести название подлинника, либо придумать свое, отличное и от Рильке, и от Пастернака. Но это, в конце концов, не главное. Перейдем к самому стихотворению Рильке.