Религия атеистов как называется
Атеист vs. Агностик Что бы некоторые люди отличали одно от другого.
Атеист или агностик? Этим вопросом задаются не только те, кто в беседах о религии хочет определить, кто его оппонент, но часто и сам человек, который утратив доверие к религиозным текстам не может определиться. Я и сам долгое время думал о том, кто я — атеист или агностик?
Суть агностицизма в том, что существование бога невозможно доказать или опровергнуть. Многочисленные «доказательства существования бога» на протяжении всей истории были опровергнуты — часто, самими верующими. Но с другой стороны, опровергнуть существование бога тоже нельзя. И здесь напрашивается вывод, что самый честный ответ будет: «Я не знаю, есть бог или нет». Еще более точным ответом будет: «Никто не знает, есть бог или нет». Но агностицизм, в отличие от атеизма, преподносится как «честное» решение. Причина этого в том, что большинство атеистов утверждают то, что логически доказать невозможно.
Среди верующих часто бытует мнение, что атеизм сам по себе тоже религия, поскольку принимает несуществование бога на веру. Это настолько нелепое утверждение, что уделять ему более двух предложений оскорбительно. Во-первых, как сказал Билл Маер, если атеизм — религия, то воздержание — поза в сексе. А во-вторых, атеизм невозможно назвать религией не насилуя при этом значение слова «религия».
Агностики защищены от подобных «нападок» со стороны верующих, потому что агностик всегда может сказать: «Я не утверждаю, что бога нет, но позвольте мне поделиться своими наблюдениями о существующих религиях…», и дальше он излагает всю ту критику религии, которую излагает тот же атеист, заканчивая фразой: «Опять же, я не утверждаю, что бога нет, но я надеюсь, что сказал достаточно о том, почему не считаю вашу религию истинной.»
К такому ответу верующие обычно не придираются. Человек не делает категоричных выводов, а просто излагает свое суждение, свою оценку. И благодаря тому, что времена Святой Инквизиции уже прошли, агностик со своим ответом оказывается вне критики, критикуя религию.
Иногда агностиков ошибочно располагают по некоей «шкале радикальности» между деизмом («богом Спинозы и Эйнштейна») и атеизмом. Часто это верно — но не всегда. И деисты, и агностики могут критиковать религию. Такие деисты как Вольтер и Томас Пейн — были очень успешными критиками религии. Агностик Бертран Расселл, автор книги «Почему я не христианин» был агностиком, хотя его часто причисляют к атеистам за его высказывания против христианства. И деист, и агностик, и атеист могут критиковать религию с одинаковой критичностью. Разница между ними в том, что деист верит во «вселенский разум», агностик — не верит, но и не берется отрицать некое божество, а атеист — отрицает.
Как видите, разница между атеистом и агностиком — лишь формальная. «Я не верю, что бог есть» и «Я отрицаю, что бог есть». Учитывая то, что на практике это означает практически одно и то же, но выгодно позволяет агностику избежать критики. Но почему атеисты продолжают называть себя атеистами и не пользуются столь выгодной позицией агностика? На этот вопрос есть два ответа: это интеллектуальный выбор и выбор нравственный.
Сначала про интеллектуальный выбор. Утверждение агностиков, что «невозможно доказать отсутствие бога» само по себе ложное. Оно ложное с точки зрения самой грамматики вопроса. Говоря в онтологическом смысле, как вообще можно «доказать отсутствие»? Каким образом может возникнуть ситуация, когда нам бы пришлось «доказывать отсутствие»? Ответ прост. В том случае, когда наш разум создает понятие о предмете, которого на самом деле нет. Но как доказать, что того, чего нет — нет? Это невозможно. Мы можем доказать, что конкретного предмета нет в частном случае — но не в общем.
Простой пример. Возьмем какой-нибудь плод человеческой фантазии, существование которого мало кто принимает всерьез. Например — Дед Мороз. Мы все знаем, что он не существует в онтологическом смысле. Он существует только как плод нашей фантазии. Но можно ли доказать, что Дед Мороз на самом деле не существует? Это невозможно. То же самое с Джиннами, Единорогами, Феями и Чебурашкой. Невозможно доказать, что все это не существует. Особенно когда речь идет о чем-то «сверхъестественном», стоящем якобы выше нашего естества, и поэтому неподвластному органам чувств по определению. Очень часто слышишь фразы, мол «человеческий разум ограничен, чтобы понять сущность бога» или приводятся примеры, мол «угол обзора недостаточен, чтобы увидеть то, что за горизонтом». Но опять же, если нет оснований полагать, что там нечто существует, то какая разница насколько ограничен человеческий разум (если он ограничен), и каков его угол обзора?
Поэтому постановка вопроса агностиками недопустима. Несуществование бога нельзя доказать, как и несуществование Деда Мороза. И если человек скажет, «Ну, давайте будем интеллектуально честными. Мы не знаем, есть Дед Мороз или нет» — это будет признано, как минимум, абсурдом. «Я не верю в Чебурашку, но я считаю, что нет никаких научных оснований утверждать, что его нет». Применение этого принципа последовательно приводит к абсурду. Например, было бы абсурдно, если бы правительство всерьез готовилось к атаке Змея Горыныча на основании того, что «не было доказано, что он не существует»
Есть научные критерии, которые как раз и «разбираются» с такими изобретениями нашего разума. Например«Бритва Оккама» или «Принцип Фальсифицируемости Поппера». Их используют для анализа и уточнения научных гипотез, основанных на косвенных свидетельствах.
В логике, в науке мышления, один из основных методов опровержения тезиса, это — «Лишение Основания». Достаточно показать, что тезис лишен основания, чтобы сделать его утверждение невозможным и нелогичным. Утверждать, что мы не можем знать, существует ли бог — нелогично, в свете того, что тезис о его существовании опровергнут. Говоря языком логики, «Бога нет потому, что нет оснований утверждать, что он есть»
Атеист отвергает гипотезу о боге потому, что она не нужна и потому, что она оторвана от реальности, не соответствует «Принципу Поппера». Из этого следует, что нет никаких оснований говорить о том, что бог есть. Те же самые выводы, что и в логике. Нет нужды доказывать что бога нет. Более того, это было бы нелогично и ненаучно. Нет необходимости доказывать, что Деда Мороза нет. Или что Бабы Яги нет. Просто из-за того, что нет причин считать, что они есть, атеист автоматически считает, что их нет. Это здравый принцип. Если не руководствоваться им, то невозможно отличить факты от иллюзий. Придется принимать любую фантазию за вероятный факт потому, что «невозможно доказать несуществование». Поэтому с точки зрения разумности, с точки зрения научной методологии — бога нет. Точно так же, как нет Деда Мороза. Более того, среди критиков научного метода, нет ни одного, кто смог бы создать иной разумный метод, который допускал бы существование бога, не допуская при этом существование Деда Мороза.
Кто-то может возразить, что может быть, бог специально не дал достоверных свидетельств своего существования, по какой-то неведомой нам причине? Может, он создал вселенную, а потом отошел в сторону? Но с точки зрения науки, он не нужен, чтобы образовалась вселенная. Теоретически, бог может существовать и скрываться от нас, преднамеренно не оставляя свидетельств. Но и в этом случае, мы не можем считать, что он есть, только потому, что «он может где-то скрывается». Такой аргумент, опять-таки, может означать, что и Змей Горыныч с Дед Морозом всего лишь скрываются. На практике этот аргумент бесполезен. Мы не можем ничего вынести из необоснованных догадок.
Нет основания считать, что бог есть, и поэтому, логично считать, что его нет. Поэтому, с интеллектуальной точки зрения агностицизм более нечестен, чем атеизм. Агностицизм отказывается быть последовательным по отношению к гипотезе бога так же, как он последователен к гипотезе о существовании Розового Единорога или другой фантазии.
Нравственная причина происходит от следующего. Агностик создает у верующего человека чувство комфорта, потому что отказывается от последовательных выводов о несуществовании бога. Агностик не разрушает его иллюзию настолько, насколько верующий должен осознать. Религиозные организации, построенные вокруг невежества своих жертв, бессовестно эксплуатируют их для собственного обогащения, для сдерживания борьбы за свои права, для борьбы против науки и всего прогрессивного. Наблюдая историю, когда религия подавляла науку, и как она стремится противостоять науке, искусству, свободе слова и совести в современном мире, оставаться в стороне не получается. Когда сторонники религиозного заблуждения стараются политически утвердить свои учения, навязать его детям в школе, заглушить любую здравую критику под предлогом того, что она «оскорбляет чувства» разделяющих это заблуждение — тогда возникает угроза для общественной свободы.
Многие атеисты — это люди, которые в прошлом соприкоснулись с религией настолько, что это повлияло на их решение. Они осознали, что не могут оставаться в стороне, делая вид, что хотят сберечь какие-то иллюзии, даже если они всего лишь в теории. Изменять своему критическому мышлению — по мне — безнравственно. Так же, как и откладывать в сторону научные критерии, чтобы создать видимость того, что у заблуждения есть шансы. У заблуждения нет шансов. Причин считать, что бог существует, нет. Если изменить этому принципу, тогда и Баба Яга может считаться реальностью.
И заметьте, пока что речь идет о «боге» в абстрактном смысле. Это может быть и «высший разум» Спинозы или Эйнштейна. Но когда мы говорим о теизме, о христианстве или исламе, то речь уже о том, что последователи этих религий не просто делают предположения, что бог существует. Они считают, что имеют веские основания утверждать какой он, и более того, чего этот бог хочет и даже требует. И не только от тех, кто верит в его существование, но и от тех, кто не верит. Более того, их бог выдвигает серьезные обвинения, требует, и угрожает вечными муками, чтобы они подчинили свою жизнь ему. Не слишком ли поспешно они перескакивают от необос
Атеизм, его происхождение и влияние на науку и жизнь (+статьи об атеизме)
Атеизм
Слово «атеизм» aqews означает безбожие; поэтому атеистом в собственном смысле слова мы должны называть того, кто не верит, не признает Бога, кто думает и говорит, что Бога нет и не может быть. Но в обычной нашей речи слово «безбожие» употребляется очень часто и в очень разнообразных смыслах, впрочем близких между собой.
священномученик протоиерей Михаил Чельцов
Среди треволнений и несчастий текущей жизни русского народа у нас все сильней и сильней развивается неверие, самый грубый и принципиальный атеизм. Если почти все влияния Запада были для нас благодетельны, то влияние атеистов нужно отнести к явлениям самым гибельным и нежелательным. Недаром так упорно не поддается народная масса переделке ее жизни на началах учения атеистов. В данном случае сопротивление низших классов благодетельно для простодушного мужика. Лучше заблуждаться бессознательно, чем сознательно совершать великие ошибки.
Сущность учения атеистов заключается в отрицании Божества, в отрицании возможности бытия совершенного Разума, а следовательно, и влияния Его на жизнь природы и человека. Вся вселенная, согласно этому учению, есть только материя, движение и форма. Она вечна и бесконечна, явления в ней строго подчинены определенным законам, которые как таковые и исключают всякое сверхъестественное вмешательство.
Атеизм зародился в глубокой древности. Он появился, надо полагать, как следствие упадка общественной нравственности. Чем человек нравственно выше, тем более он религиозен, тем впечатлительнее он к проявлениям Божественного Разума. Ведь Бог не только служит предметом познания ума, он еще та цель, к которой мы должны стремиться. А поэтому понятно, что, если мы становимся выше в нравственном отношении, мы ближе к Богу и что, совершая дурные поступки, то есть становясь безнравственными, мы удаляемся от Бога и, быть может, даже его отрицаем. Итак, атеизм зародился на почве нравственной испорченности. Зарождается он и теперь в каждом человеке, коль скоро тот забывает о своих нравственных обязанностях. Постоянные удовольствия, часто не совсем невинные, превращение забот о материальном благосостоянии в прихоти и пр.- все это не дает нам возможности глубже вникнуть в те истины, которые даны нам в Евангелии, исключает возможность стать истинными последователями Христа. Мы замыкаемся в круг исполнения требований нашей физической природы и в конце концов начинаем отрицать Бога. Таково истинное происхождение атеизма в истории и сознании отдельного человека.
Наши ученые, занимающиеся естественными науками, думают приобрести из наблюдения природы истинное понятие о Боге. Действительно, природа свидетельствует о совершенстве, мудрости и величии ее Творца и в самом деле способна сделать всякого непредубежденного человека истинно религиозным. Но все дело в том, что многие ученые-натуралисты (а они, собственно, и являются атеистами) не имеют той способности, которая бы давала им возможность если не познать, то ощутить Бога в природе, они являются людьми с предрассудками, как это и ни странно звучит на первый раз. Да, эти ученые, провозглашающие объективность в научном исследовании, не поступают так сами. Они приступают к изучению явлений природы с тем предубеждением, что Бога нет. А другие, «осмотрев все небо и не найдя там следов Бога», как выразился астроном Лаланд, обращаются к другим наукам, наукам метафизическим и, не находя возможности употреблять при изучении их те же средства, что и в экспериментальных науках, отрицают их, а следовательно, отрицают и бытие Бога. Вот вам другая причина появления в человеке атеизма. Атеизм покоится, следовательно, на почве нравственной испорченности, на почве одностороннего изучения науки (например, только наук естественных) и принципиального нежелания во всяком случае не веровать в Бога и Его установления на земле. Известно изречение английского мыслителя Бэкона, что недостаточное знакомство с естественными науками склоняет людей к безбожию, основательное изучение их — приводит людей к Богу. Да это и понятно. Нахватавшись верхушек из естественных наук, нельзя судить о всей природе; только глубокое и основательное их изучение, дающее возможность иметь связное представление о том, что такое окружающий нас мир, может иметь положительные результаты в религиозном отношении. Вот Ньютон, снимающий шляпу при произнесении кем-нибудь слова «Бог», вот Гершель, говорящий, что чем ближе раздвигается область науки, тем более является доказательств существования Вечного, Творческого и Всемогущего Разума, вот Фламмарион, вот Коперник, Галилей, Паскаль, Кеплер, Линней, Кювье, Фарадей, Либих, Фехнер, Медлер, Фай, Вирхов, Т. Мюллер, Гумбольдт, Араго и пр. и пр.- вот люди, действительно посвятившие себя изучению наук внешнего и внутреннего мира, действительно «ученые» — и что же? — они все религиозны. Бюхнер, Фогт, Молешотт, эти апостолы атеизма — они очень и очень далеко не считаются первыми величинами в естествознании.
Если верить Пфенигсдорфу, 92 процента естествоиспытателей принадлежат к числу верующих, 6 процентов — индифферентны в делах религии и только 2 процента — атеисты.
Иногда говорят, что появление особенно большого числа атеистов в XVII-XX столетиях есть реакция средневековому католицизму. Тем хуже для неверующих ученых! Они не правы, потому что свое справедливое озлобление против гнета папского деспотизма делают неосновательным, перенося его на всю вообще церковь, игнорируя ее благодетельное влияние на жизнь человека. Словом, атеизм, как можно видеть из вышесказанного, есть явление противоестественное, болезненное и силой стремящееся переделать на своих уродливых началах человеческую науку и жизнь. Накануне появления на Земле Божественного Учителя было так много атеистов, что они оказывали колоссальное влияние на общественную жизнь Рима и Греции и вели ее к скорейшему разрушению. Лучшие люди тогдашнего времени, как Цицерон, Сенека и др., резко восставали против них и осуждали неосновательные убеждения Лукреция, Петрония и всех прочих родоначальников современного атеизма. Да и вообще, в древности атеизм вызывал сильную нравственную и религиозную оппозицию со стороны истинных философов и ученых. Но что не могли сделать отдельные люди, то сделало христианство, против чего безуспешно боролись языческие философы, то окончательно было побеждено христианскими философами и апологетами. Вплоть до XVI-XVII столетий не могла двигаться дальше человеческая мысль, и она была обречена на застой в Западной Европе благодаря злоупотреблениям силой Католической Церкви, на Востоке благодаря всеобщему народному невежеству. Не мог, разумеется, получить дальнейшего развития и атеизм. Но с XVII-XVIII столетий, когда орудие пап для реакции самостоятельному мышлению достаточно притупилось, атеизм, получив громадную поддержку в естественных науках, достигает в своем развитии удивительных размеров. Гоббс, Толанд, Ламетри, Кондорсе, Гольбах, Фейербах, Молешотт, Бюхнер, Карл Фогт, Штирнер, Швейцер, Ришпэн и многие другие — вот защитники материализма, пантеизма и сенсуализма, то есть, говоря вообще, атеизма.
Но ни один из них не дал более или менее основательных доводов в защиту исповедуемой ими веры в управление Вселенной одними естественными законами, без приведения последних в действие какой-нибудь силою свыше. Ни один из них не мог уничтожить противоречия между идеями, лежащими в основе человеческого существа и новыми взглядами на человека как на простой механизм, как на нечто, одушевленное в той же мере, что и обыкновенное неорганическое вещество. Эти ученые оказали самое пагубное влияние на развитие науки и на жизнь человека.
Атеизм легко решает «мировые загадки» и забывает об ограниченности человеческого разума. Он стремится к естественности, стремится изгнать из науки все непонятное, забывая, что его учение есть тоже, в сущности, метафизическое и что все так называемое знание только и возможно при наличности веры. Одну тайну атеисты объясняют другой и в то время, как христианская религия предполагает вполне понятную и в некотором смысле естественную идею веры в одно Начало всех других начал, одну Причину для других причин, атеисты создают непонятный заколдованный круг взаимодействия причин, где одна причина является следствием одного явления и основою другого. А другие допускают существование слепого случая, забывая целесообразность в природе. И первые и вторые, разумеется, поступают в данном случае, как баснословный барон Мюнхгаузен, вытаскивающий себя из воды за волосы. Но если все загадки решены, все тайны открыты, то к чему же наука?
Последняя отрицается атеизмом и с другой точки зрения. Истина (а она есть цель развития науки) представляет собою, как выразился один ученый, соответствие между мыслящим субъектом и мыслимым объектом. Но это соответствие возможно только тогда, если мы признаем общее начало и источник (притом единственный) человеческого мышления и мыслимого бытия. Теперь предположим, что такое общее начало отсутствует; следовательно, вышеуказанная связь исчезает, ибо в этом случае истинное познание невозможно. Но тогда опять тот же вопрос, для чего же наука? А между тем атеисты заключили с нею прочный союз, они, например, издавна соединились с материализмом и получили от него немалую поддержку. Опровержение материализма завело бы нас здесь очень далеко, а потому, чтобы не отвлекаться в сторону, мы пока прямо признаем, что материалистическое учение — несостоятельно. Итак, атеисты имеют пагубное влияние на науку, потому что, прославляя ее и держась крепко ее стороны, они, в сущности, в ней не нуждаются, они отрицают ее. Но в несравненно большей мере разрушающее влияние оказывает атеизм на жизнь. Да, влияние это больше чем пагубно, и тем больней становится, что у человека отнимают все святое, все, во имя чего он живет, трудится, во имя чего стремится к идеалу. «Хорошо то,- говорит Фейербах,- что соответствует потребностям человека» и «все — в человеке, все — для человека». Если мы совершенствуемся, если избегаем дурного, то это делается нами для достижения высшей цели, для достижения вечного блаженства и абсолютного счастья. Но если нет Того, Кто бы звал нас на этот путь к счастью, если нет в будущем ни одной отрадной светлой точки, то для чего все это стремление к идеалу, для чего нравственная жизнь? Проповедуя неверие, атеисты проповедуют бездумное пользование земными благами, безумный эгоизм и отчаянное веселие. Ведь по учению атеистов, основным правилом жизни, в сущности, является удовольствие как удовлетворение единственно законных потребностей чувственной природы, которая только и признается атеистами в человеке. Но удовольствие в той форме, какой учат ему атеисты, мало того что несостоятельно с нравственной точки зрения, оно не годится быть принципом здоровой жизни вообще. Атеист говорит: «исполняй животные твои потребности, ибо это цель твоей жизни». Отлично, пусть мы исполняем. Но эти потребности зависят от внешних обстоятельств. Сегодня я хотел чего-то, завтра вот это удовольствие мне нравится. К чему же в конце концов это ведет? Да к тому, что я, мечтавший сделаться свободным от Бога и религии, сделался бесхарактерным существом, вполне подчиненным явлениям внешнего мира. Где же та хваленая свобода? Где здесь правда? — Так-то ведет атеизм в пропасть, так-то заставляет мучиться всякого мало-мальски здравомыслящего и склонного к истинному добру своего адепта.
Принцип удовольствия видоизменяется еще в принцип личной пользы, коль скоро человек входит в соприкосновение с другими людьми. Но этот видоизмененный принцип удовольствия еще менее основателен для того, чтобы быть признанным как здоровая основа человеческих отношений. Один согласно требованию своей физической природы стремится к одному, другой к другому. Один берет взятки, другой, с точки зрения того же атеизма, признает полезным для себя не взяточничество, а незаконное достижение известной карьеры и старается помешать ему, третий… Не распространяясь дальше, скажем, что атеизм ведет к дикой борьбе всех против всех. Это ясно, как божий день.
Сами атеисты признают, что такое исполнение личных потребностей ведет к печальным результатам, и выдумали какое-то общее благо, с которым всякий в жизни должен считаться. Но если я — человек богатый и могу удовлетворять свои жизненные желания и страсти, то какое мне дело до бедноты? У меня нет ничего, что бы служило оправданием для помощи бедным, нет того, во имя чего я должен быть милосердным. Теперь. Если я беден, то я буду тянуть с своего соседа последние соки до тех пор, пока это будет возможно. И я буду прав: ведь я же исполняю естественные законы, то есть удовлетворение физических потребностей. Вот и «общее благо» атеистов отправляется в Лету. Но они не хотят смириться, они хотят дать законы, которым должен подчиняться всякий и которые имели бы целью поддержать уважение к общему благу. Но атеисты забывают, что подчиняться этим законам — значит нарушать другие законы, законы, данные ими же самими, которые говорят нам об исполнении материальных запросов. Естественно, необходимо привыкнуть к силе, к стеснению нашей свободы, если мы не будем исполнять этих последних законов. Но коль скоро сила, как основание законного права, является выше последнего — отсюда один шаг уже до произвольного насилия. Это опять повод к ожесточенной трагической борьбе за существование. Право силы, совместно с заботой о личной пользе и удовольствии, неизбежно заявит себя ужасами злодейства, на которые нельзя найти управы и суда; в атеистическом принципе личной свободы и удовольствия злодейство всегда найдет себе оправдание. Разумеется, при всеобщей борьбе и разрозненности интересов не может быть и речи о прогрессе. Словом, «общее благо» — мертворожденное детище атеизма.
Таково влияние атеизма на науку и жизнь. Не напрашивается ли здесь сама собою мысль о предохранении нас от него, о борьбе с его последователями? Не говорят ли нам о себе атеисты противоречиями в своем учении: «наши взгляды неосновательны; они продукты умственного недомогания»? Да, атеисты сами опровергают себя; они отталкивают всякого непредубежденного человека, действительно желающего решить вопрос: «что есть истина?» Довольно того, что под их влиянием погибло столько умов, столько теплых и любящих сердец; атеисты наложили на них печать железного механизма, воспрепятствовали развиваться им самим и принести пользу ближнему. Неужели же мы допустим, чтобы атеизм развивался дальше? Нет, мы будем бороться, и если наши попытки вернуть неверующих на лоно истинной религии не удадутся, то пусть они умрут, эти безбожники, эти хулители Христа и враги человечества, пусть на их месте появятся честные и добрые работники, которые поведут погрязшего в невежестве человека к истине, счастью, добру.
Будет, да, будет новая земля и новый совершенный человек, будет счастье и жизнь непорочная.
И над этой новой землей возвысится свод лазурного светлого неба и Солнце любви осветит людей дыханьем божественной правды. Все человечество будет хвалить, как один человек, своего Всеблагого и исполненного вечной любви Творца и Мудрого Промыслителя.
Статья А.Ф.Лосева (1893-1988) «Атеизм, его происхождение и влияние на науку и жизнь» (маленькая, сшитая самим автором тетрадка) написана юным гимназистом 6-го класса в 1909 году летом, когда он находился, как обычно, на каникулах в станице Каменской (ныне город Каменск-Шахтинский), куда он приезжал из Новочеркасска к родственникам. В старших классах гимназии А.Ф. настолько серьезно занимался древними языками, литературой и философскими проблемами (достаточно сказать, что Платон и собрание сочинений Вл.Соловьева уже находились в библиотеке гимназиста), что, по словам самого Лосева, он окончил гимназию в 1911 году уже сложившимся филологом и философом. Маленькая статья об атеизме написана с юношеским максимализмом. Однако уже здесь вполне очевиден интерес юноши к мировоззренческим вопросам и заметны логические основания для постановки проблемы веры и разума, которая так блестяще была разработана с позиций интеллектуальных и эстетических в книге 1930 года «Диалектика мифа» (особенно с.133-142), послужившей поводом к осуждению автора на 10 лет лагерей (строительство Беломорско-Балтийского канала, откуда А.Ф. был досрочно, в 1933 году, освобожден, вернувшись в Москву «без судимости»), В той же книге интереснейшие страницы очевипосвящены мифу о материи (с.141-174), иронический монолог о которой можно прочесть в книге А.Ф.Лосева «Философия имени» (1927, стр. 214-217). — Профессор А.А.Тахо-Годи
25 июня 1909 года, ст. Каменская
Публикация А.А. Тахо-Годи
«Студенческий меридиан», 1991, № 5.