Сможем как пишется правильно
«Сможете» или «сможите»: как пишется слово?
Выбор гласной в окончании глагола может оказаться проблематичным. Чтобы не допустить ошибку на письме, необходимо выяснить, к какому спряжению относится глагол, и применить соответствующее правило. Таким образом, следует поступить и при выборе правильного варианта между «сможете» или «сможите».
Как правильно пишется?
Несмотря на то, что рассматриваемое слово часто встречается в письменной речи, его часто пишут с ошибкой.
Согласно русской орфографии, оно имеет единственный верный вариант написания: «сможете».
Чтобы разобраться с написанием глагола «сможете», для начала необходимо выяснить его спряжение. Делают это, как правило, по окончанию инфинитива. Но поскольку инфинитив «смочь» имеет нулевое окончание, обращаем внимание на окончание этого глагола в третьем лице: «смогут» − окончание «ут» соответствует первому спряжению.
Морфемный разбор слова «сможете»
«Сможете» состоит из следующих морфем:
Слово «сможете» − это глагол, который выполняет функцию сказуемого в предложении.
Примеры предложений
Синонимы слова «сможете»
Слово «сможете» имеет следующие синонимы: сумеете, сдюжите, будете в состоянии, найдете в себе силы, будете в силах, преодолеете, найдете способ, добьетесь успеха, решите проблему, сдержите слово.
Ошибочное написание слова «сможете»
Рассматриваемый глагол неправильно писать с гласной «и» в окончании: вариант «сможите» будет являться нарушением орфографии русского языка.
Заключение
Написание рассматриваемого слова регулируется правилом употребления окончаний в глаголах первого спряжения. Это правило необходимо запомнить, чтобы избегать ошибок на письме.
Правописание глагола «сможете»: грамматика, спряжение, примеры
Писать правильно слова «сможете», «сможет» нужно так, как тут – с суффиксом «е».
Правила
Глаголы несовершенного вида «мочь» и соответствующий ему совершенного вида «смочь» очень древние, оставшиеся в русском языке от древнеславянского, в котором времён и спряжений было больше. Удобные для произношения и написания архаичные формы выжили; неудобные отмерли, заменившись подходящими из актуальных спряжений. Спряжения таких глаголов называются изолированными, так как они (соответствующие глаголы) спрягаются каждый по-своему, особенно. То есть, некоего общего «изолированного типа» спряжений нет. Если в грамматическом описании глагола значится «изолированное спряжение», то это не значит, что другой глагол с такой же пометкой спрягается аналогично. Правописание глаголов изолированного спряжения нужно просто запоминать; к счастью, в русском языке таких немного: бежать, болеть, брать, быть, дать, есть, мочь/смочь (см. ниже), трепать, хотеть – вот, пожалуй, и все из часто употребляемых.
Примечание: дополнительно о причинах и ходе «редукции форм» в русском языке см. в конце.
Для ряда глаголов изолированного спряжения характерна смена согласных в корне. В нашем случае «ч » – «г» – «ж»: «смочь» – «смог» – «сможешь». Наткнувшись на слова, в которых наблюдается подобное явление, справляйтесь об их правописании обстоятельнее. К сожалению, пресловутый Викисловарь, следуя, видимо, своей идеологической «сверхзадаче», напускает в данном вопросе изрядно туману. Так, в нём типичнейшим, так сказать, образцовым глаголам 1-го спряжения «приехать» и «прийти» назначено изолированное (!) спряжение, а для нашего «мочь» указано некое спряжение 8c/b. Поднять источник – его автор, похоже, пытается вернуться к древнеславянским спряжениям, сдабривая их собственными, мягко говоря, недостаточно обоснованными домыслами.
Грамматика
Итак, слова «сможете» и «сможешь» суть личные формы древнего глагола совершенного вида изолированного спряжения смочь, состоящего из приставки «с-» и корня «-мочь». Соответствующий глагол несовершенного вида «мочь». Напомним, глаголы совершенного вида обозначают действие уже совершённое или совершающееся, результат которого очевиден. И обратно – глаголы несовершенного вида значат, что действие или предстоит совершить, или же его результат неоднозначен. Оба глагола «мочь» и «смочь» непереходные, т.е. действие происходит с субъектом высказывания, с тем, кто действует, а не производится тем же субъектом над чем-то или кем-то.
Личные формы глагола «смочь» таковы:
Действительное причастие прошедшего времени смо́гший. Деепричастие прошедшего времени смо́гши.
Разделение переносами: смо-гу́; смо-гла́; смог-ла́; смо́-жем; смо́ж-ем; смо-гли́; смог-ли́; смо-ги́; смо́-жете; смо́ж-ете; смо́же-те; смо-ги́те; смоги́-те; смо́-жемте; смо́ж-емте; смо́же-мте; смо́жем-те; смо́-жешь; смо́ж-ешь; смо-ги́те; смог-и́те; смоги́-те; смо́-жет; смо́ж-ет; смо-гло́; смог-ло́; смо́-гут; смо́г-ут.
Значение
Глагол «смочь» и его словоформы в русском языке имеют всего три значения:
О временах и спряжениях
Кирилл и Мефодий, как известно, разработали первославянскую грамматику на основе латинской. Латиняне же свою основали на древнегреческой. В те времена то и другое было более чем оправдано: славянский язык тогда был малоразвит, а греки первыми создали общедоступный литературный язык – койнэ – на котором можно было выражать тончайшие оттенки человеческой мысли; свидетельства тому достижения греческой науки и литературы. Шумерскому опыту («Сказание о Гильгамеше») не повезло – он по ряду объективных причин канул в лету, а колоссальные творения индийцев и китайцев долгое время оставались фактически в культурной изоляции, т.к. их создатели не рассчитывали на аудиторию с совершенно иным образом мыслей. Греки же придумали грамматику, изначально приспособленную к внятному общению представителей различных социокультурных групп – к тому времени единая ойкумена уже сложилась.
Однако разработка оптимальной флексии – очень трудная штука. Если её мало, мысли плохо выражаются. Если слишком много – язык становится сложным, тяжёлым, учить его трудно. Поэтому койнэ, латынь и непосредственно происходящие от них современные европейские языки ещё не вполне флективны: в них были и есть вспомогательные слова для указания, к примеру, родов, обобщённых количеств (одно, несколько, много), категорий времени (давнопрошедшее, прошедшее, завершающееся, только что завершившееся, совершающееся, вот-вот совершащееся, которое совершится), и отношений модальности (возможности, обязанности, долженствования: «можешь, если хочешь», «давай, разрешаю», «должен, делай, и нечего тут»). Подобный способ изъяснения достаточно удобен и потому дожил до наших дней.
Судьба древнерусского языка оказалась особенной: он и задолго до монгольского нашествия сильнейшим образом взаимодействовал с тюркскими языками. А в них словообразование происходит принципиально иным способом – агглютинативным, «склеиванием» корней и частиц, имеющих каждая своё собственное значение, причём значение «склеенного» слова получается другое. К примеру, «кара» это чёрный, «ак» белый, а «су» – текущая вода, струя. Но «карасу» означает мутную речку или ручей; «аксу» – чистую, прозрачную.
Агглютинация как способ выражения мыслей в целом гораздо менее удобна, чем флексия, но общение с тюркоязычными народами дало русичам опыт работы с частицами и окончаниями, который Западу, как говорится, и не снился, расширило «ассортимент предлогов» и позволило кардинально усовершенствовать, так сказать, технологию словосборки. Артикли, модальные глаголы и пр. «лишние слова» (по выражению Бернарда Шоу) стали не нужны – великорусский язык стал чисто флективным, по гибкости (в т.ч. и по восприимчивости иностранных слов) не имеющим себе равных.
Однако на этом русский язык надолго впал в летаргию: давление на Русь и с Востока, и с Запада было отнюдь не только и не столько культурным. «Заснули» вместе со строем языка и устаревшие словоформы, оставшиеся от «латиноподобной» грамматики. Немало поспособствовали этому и церковники – статус грамотного священнослужителя в те очень «нескучные» времена обеспечивал личную безопасность и благосостояние, которых подчас не имели и владетельные особы, так что клир, храня монополию на грамотность, всячески препятствовал упрощению письменной речи.
Первым, кто, образно говоря, растолкал русский язык под микитки, был Пётр Великий. А внезадолге М. В. Ломоносов уже вполне по-научному оптимизировал его грамматику, повыкидывав лишнее, ничего не говорящее, или дублирующее более понятное. После того было ещё несколько реформ языка, но и современная русская грамматика в основе своей ломоносовская. Глаголы изолирующего спряжения в ней остались неспроста: они доказали свою жизнеспособность, т.е. сказать/написать то же самое, насильно вгоняясь в некие формальные рамки, будет сложнее и смутнее.
Что же касается выразительности, то в ней «греко-латинические» языки и русский фактически равны. Там – Гомер с Еврипидом, Шекспир и Байрон; здесь – Пушкин и Лев Толстой. Но способы выражения там и там всё-таки различны. Попытки «переломать» строй языка под иной умаляют его выразительность, и обращение к изжившим себя способам словообразования, равно как отказ от действительных в живом языке это, самое меньшее, весьма и весьма неумный подход к решению лингвистических вопросов.
Автор: Садов Артур Александрович, лингвист-типолог