Стивен пинкер язык как инстинкт
Язык как инстинкт
Книга объясняет тайны удивительных явлений, связанных с языком, таких как «мозговитые» младенцы, грамматические гены, жестовый язык у специально обученных шимпанзе, «идиоты»-гении, разговаривающие неандертальцы, поиски праматери всех языков. Повествование ведется живым, легким языком и содержит множество занимательных примеров из современного разговорного английского, в том числе сленга и языка кино и песен.
Книга будет интересна филологам всех специальностей, психологам, этнографам, историкам, философам, студентам и аспирантам гуманитарных факультетов, а также всем, кто изучает язык и интересуется его проблемами.
Для полного понимания книги желательно знание основ грамматики английского языка. Впрочем, большинство фраз на английском языке снабжены русским переводом.
От автора fb2-документа Sclex’а касательно версии 1.1: 1) Книга хорошо вычитана и сформатирована. 2) К сожалению, одна страница текста отсутствовала в djvu-варианте книги, поэтому ее нет и в этом файле. 3) Для отображения некоторых символов данного текста (в частности, английской транскрипции) требуется юникод-шрифт, например Arial Unicode MS. 4) Картинки в книге имеют ширину до 460 пикселей.
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА 1
Примечания fb2 147
Стивен Пинкер
Язык как инстинкт
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Гарри Пинкеру и Рослин Пинкер,
которые подарили мне язык
Тем, кто любит покопаться в языке, я надеюсь показать, что мир повседневной речи богат и полон изящества, и затмевает как изыски в области этимологии, так и необычность некоторых слов и занятные случаи словоупотребления.
Студентам, не знакомым с наукой о языке и мышлении или, хуже того, вынужденным зубрить, как влияет частотность слов на время принятия лексического решения или заучивать милые особенности Принципа пустой категории, я надеюсь передать тот огромный восторг ума, благодаря которому несколько десятилетий назад и возникли современные исследования языка.
Моим коллегам-профессионалам, которые работают в самых разных областях науки и изучают самые разные и как будто не связанные друг с другом вопросы, я надеюсь предложить нечто объединяющее эти обширные области знания. Хотя я убежденный и одержимый исследователь, ненавидящий пресные компромиссы, которые только затуманивают предмет обсуждения, многие противоречия в науке напоминают мне ощупывание слона слепцами. Если создается впечатление, что предложенный мной синтез объединяет разные полюса, вокруг которых идут дебаты, например: «формализм и функционализм» или «синтаксис, семантика и прагматика», то так, может быть, происходит потому, что изначально не о чем было спорить.
Я хочу принести свою благодарность многим. Во-первых, Лиде Космидес, Нэнси Эткофф, Майклу Газзанига, Лоре Энн Петитто, Гарри Пинкеру, Роберту Пинкеру, Рослин Пинкер, Джону Туби. Илавенил Суббиа в особенности заслуживает благодарности за замечания при чтении рукописи, щедрые советы и поддержку.
Стивен пинкер язык как инстинкт
Гарри Пинкеру и Рослин Пинкер,
которые подарили мне язык
Я никогда еще не встречал человека, которого бы не интересовал язык. И книгу эту я написал, пытаясь удовлетворить человеческое любопытство. Язык начинает становиться частью того единственного удовлетворяющего любопытство вида знания, который мы называем наукой, но эта новость пока что держится в секрете[1].
Тем, кто любит покопаться в языке, я надеюсь показать, что мир повседневной речи богат и полон изящества, и затмевает как изыски в области этимологии, так и необычность некоторых слов и занятные случаи словоупотребления.
Любителям научно-популярной литературы я надеюсь объяснить, что стоит за последними открытиями (или, во многих случаях — псевдооткрытиями), о которых писала пресса: универсальные глубинные структуры, «мозговитые» младенцы, грамматические гены, искусственный интеллект у компьютеров, нейронные сети, шимпанзе, использующие жестовый язык, разговаривающие неандертальцы, «идиоты-гении», дети-маугли, парадоксальные мозговые нарушения, близнецы, разлученные при рождении, цветные фотографии работающего мозга и поиски праматери всех языков. Я также надеюсь ответить на множество естественно возникающих вопросов о языке, например, почему языков так много, почему их так трудно учить в зрелом возрасте и почему, как выясняется, никто не знает форму множественного числа от слова Walkman — ‘портативный магнитофон’, букв. ‘идущий человек’.
Студентам, не знакомым с наукой о языке и мышлении или, хуже того, вынужденным зубрить, как влияет частотность слов на время принятия лексического решения или заучивать милые особенности Принципа пустой категории, я надеюсь передать тот огромный восторг ума, благодаря которому несколько десятилетий назад и возникли современные исследования языка.
Моим коллегам-профессионалам, которые работают в самых разных областях науки и изучают самые разные и как будто не связанные друг с другом вопросы, я надеюсь предложить нечто объединяющее эти обширные области знания. Хотя я убежденный и одержимый исследователь, ненавидящий пресные компромиссы, которые только затуманивают предмет обсуждения, многие противоречия в науке напоминают мне ощупывание слона слепцами. Если создается впечатление, что предложенный мной синтез объединяет разные полюса, вокруг которых идут дебаты, например: «формализм и функционализм» или «синтаксис, семантика и прагматика», то так, может быть, происходит потому, что изначально не о чем было спорить.
Рядовому читателю научной литературы, интересующемуся языком и людьми в самом широком смысле слова, я надеюсь предложить что-то отличное от пустых банальностей — языка в облегченном варианте — которые столь характерны для дискуссий о языке как в гуманитарных, так и естественных науках (и обычно ведутся людьми, никогда язык не изучавшими). Потому что, к худу или к добру, я могу писать только в одной манере — с приверженностью к сильным и светлым мыслям и к потоку значимых подробностей. Мне повезло, что, обладая подобной страстью, я объясняю предмет, принципы которого лежат в основе игры слов, поэзии, риторики, остроумия и хорошего литературного стиля. Я, не колеблясь, привожу свои любимые примеры живого языка, взятые из области поп-культуры, из речи обычных детей и взрослых и из работ самых видных научных авторов — моих коллег — и некоторых лучших стилистов в английском языке.
Таким образом, эта книга предназначена для всех, кто пользуется языком, а это значит — для каждого!
Я хочу принести свою благодарность многим. Во-первых, Лиде Космидес, Нэнси Эткофф, Майклу Газзанига, Лоре Энн Петитто, Гарри Пинкеру, Роберту Пинкеру, Рослин Пинкер, Джону Туби. Илавенил Суббиа в особенности заслуживает благодарности за замечания при чтении рукописи, щедрые советы и поддержку.
В моем родном учебном заведении — Массачусетском технологическом институте существует особая атмосфера, благоприятная для языковых исследований, и я благодарен моим коллегам, студентам и бывшим студентам, которые поделились со мной своими знаниями и опытом. Ноам Хомский сделал глубокие критические замечания и полезные предложения, а Нед Блок, Пол Блум, Сьюзен Кэри, Тед Гибсон, Моррис Халле и Майкл Джордан помогли мне продумать отдельные положения в некоторых главах. Я также признателен Хилари Бромберг, Джейкобу Фелдману, Джону Хауду, Сэмьюелу Джей Кейзеру, Джону Дж. Киму, Гэри Маркусу, Нилу Перлмуттеру, Дэвиду Песецки, Дэвиду Поппелу, Энни Сенгас, Кэрин Стромсволд, Майклу Тарру, Мэриен Тойбер, Майклу Ульману, Кеннету Векслеру и Кэрен Винн за квалифицированные ответы на вопросы, в диапазоне от языка знаков до игры на гитаре. Библиотекарь отделения мозга и когнитивистики Пэт Клаффи и менеджер компьютерной системы Стивен Г. Вадлов, вызывающие восхищение профессионалы, на многих стадиях работы оказывали активную помощь, связанную с их полем деятельности.
Нескольким главам пошло на пользу скрупулезное вычитывание, и я благодарен за технические и стилистические замечания таким дотошным людям, как: Дерек Бикертон, Дэвид Каплан, Ричард Докинс, Нина Дронкерс, Джейн Гримшоу, Мисия Ландау, Бет Левин, Элэн Принс и Сара Г. Томасон. Я также благодарен моим коллегам в кибер-пространстве, которые удовлетворяли мое любопытство, отвечая иногда — в считанные минуты — на мои электронные запросы; это были Марк Аронофф, Кэтлин Бэйнс, Урсула Беллуджи, Дороти Бишоп, Хелена Кронин, Лайла Глайтман, Мирна Гопник, Жак Ги, Генри Кучера, Сигрид Липка, Жак Мелер, Элисса Ньюпорт, Алекс Радники, Дженни Синглтон, Вирджиния Валиан и Хезер Ван дер Лели. И наконец, спасибо — Алте Левенсон и средней школе Биалик за помощь с латынью.
Я с радостью выражаю свою признательность за особое внимание со стороны Джона Брокмана, моего агента, Рави Мирчандани, моего редактора в издательстве «Пингвин Букс» и Марии Гуарнашелли, моего редактора в издательстве «Вильям Морроу». Мудрые и подробные рекомендации Марии привели к значительному усовершенствованию итогового варианта рукописи. Катарина Райс помогала с редактурой двух моих первых книг, и я счастлив, что она отозвалась на просьбу поработать и с этой книгой, особенно учитывая некоторые моменты в 12-ой главе.
Мои собственные языковые исследования поддерживались Национальным институтом здравоохранения (грант HD 18381), Национальным научным фондом (грант BNS 91–09766) и Центром когнитивных нейроисследований имени МакДоннела-Пью в Массачусетском технологическом институте.
ИНСТИНКТ ОВЛАДЕНИЯ МАСТЕРСТВОМ
Введение в теорию о том, что язык является инстинктом человека. В основе этой теории — идеи Чарльза Дарвина, Уильяма Джеймса и Ноама Хомского
Когда вы читаете эти слова, вы становитесь причастными к одному из удивительнейших явлений на свете. Ведь мы, люди — существа с одной замечательной способностью: мы можем поразительно точно создавать образы друг у друга в сознании. Я не имею в виду телепатию, или контроль за умами или другие навязчивые идеи пограничных областей науки; даже в описаниях их сторонников они — лишь грубые инструменты по сравнению с той способностью, которая, бесспорно, присутствует у каждого из нас — способности говорить. Мы просто издаем звуки нашими ртами, но наверняка добиваемся того, чтобы в сознании собеседника возникали точные новые комбинации мыслей. Эта способность в нас так естественна, что мы склонны забывать, какое это чудо. В связи с этим разрешите привести вам несколько простых примеров. Лишь на пару минут дайте волю своему воображению и я смогу направить ваши мысли в особое русло.
Когда осьминог-самец замечает самку, его обычно сероватое тело вмиг покрывается полосами. Он плавает над самкой и начинает ласки семью своими щупальцами. Если самка не противится этому, осьминог быстро приближается к ней и вводит восьмое щупальце внутрь ее дыхательной трубки. Сперма порциями медленно перемещается по каналу в его щупальце, чтобы в конце концов проникнуть в мантийную полость самки.
Праздник вишен на белом костюме? Вино на напрестольной пелене? Немедленно застирайте это содовой водой! Она прекрасно выводит пятна.
Когда Дикси открывает дверь и видит Тэда, у нее перехватывает дыхание: она уже считала его мертвым. Она захлопывает дверь прямо перед его носом и пытается убежать. Однако стоит Тэду сказать: «Я люблю тебя!» — как она впускает его. Тэд утешает девушку, и обоих охватывает страсть. Когда врывается Брайан, Дикси признается пораженному Тэду, что они с Брайаном только что поженились. Она едва находит силы сказать мужу, что ее любовь к Тэду все еще жива. Затем она выпаливает новость, что Джейми — сын Тэда. «Мой что?» — спрашивает потрясенный Тэд.
В английской терминологии лингвистика относится к так называемым arts — искусствам. — Прим. перев.
|  Смотреть Скачать  Заказать |
Краткая биографическая информация
Стивен Пинкер год занимался исследованиями в Массачусетском технологическом институте (MIT), затем вернулся в Гарвард.
С 1982 по 2003 Пинкер преподавал в департаменте мозга и когнитивных наук в MTI и стал директором Центра когнитивных нейронаук. (Кроме одного года проведённого в Университет Калифорнии, Санта Барбара в 1995-1996).
В 2004 году Пинкер был назван Журналом Time одним из 100 наиболее влиятельных людей в мире. Дважды номинировался на Пулитцеровскую премию
Стивен Пинкер наиболее известен работой «Язык как инстинкт» (1994), а так же популяризацией работ Ноама Хомского о врождённых способностях сознания.
Глава 1. Инстинкт овладения мастерством.
Здесь же автор приводит довод Н. Хомского в пользу своей теории. Во-первых, человек может получать неограниченное число предложений из ограниченного числа слов. Такая программа в мозге может называться «ментальная грамматика». Во-вторых, в детях эта довольно сложная грамматика развивается быстро и самопроизвольно, поэтому, когда дети вырастают, они адекватно воспринимают новые конструкции, с которыми не сталкивались до этого. Поэтому, по мнению Хомского, дети с рождения несут некую схему, общую для грамматик всех языков.
Абсолютно глухой мальчик Саймон был знаком с американским языком жестов (АЯЖ) в искаженной версии своих родителей. Родителями язык был усвоен плохо, приблизительно в 15 лет, поэтому для них он являлся пиджином. Однако ребенок мог объясняться на АЯЖ гораздо лучше, чем папа и мама. Каким-то образом, им были заглушены те неграмматические явления, которые использовались его родителями. Он превзошел своих родителей, и это пример креолизации. Становится истиной утверждение, что в уме ребенка содержатся некоторые «заготовки» для грамматических правил.
Родители не погружают детей в язык, не обучают ему, дети сами усваивают язык, и у них уже есть сложно организованная грамматика, как она есть и у каждого представителя человеческого рода.
Возможно ли мышление без слов? Пинкер отвечает на этот вопрос тремя оригинальными примерами. В первом было показано, что пятимесячные младенцы могут считать в уме на элементарном уровне. Для этого использовались Микки Маусы, которые в течение эксперимента добавлялись и изымались скрыто или открыто. Если получаемые данные у детей не совпадали с ожидаемым, они тщательно рассматривали сцену и отыскивали объяснение. Во втором эксперименте были задействованы обезьяны-верветки, которые определяли по картинкам, являются ли изображенные родственниками или нет. Причем обезьяны не могли думать словами, так как попросту не способны их выучить. Третий пример связан с творческими людьми, которые утверждают, что в моменты вдохновения думают не словами, а мысленными образами, учеными-естественниками, которые уверяют, что их мышление пространственное и др.
Глава 4. Механизмы работы языка
Глава 5. Слова, слова, слова
Глава 6. Звуки тишины
Пинкер приходит также к заключению, что компьютер, распознающий человеческую речь, сделать сложно, потому что, во-первых, каждый человек произносит одни и те же слова по-разному; во-вторых, фонемы, произносимые друг за другом, тоже произносятся по-разному в зависимости от последующих и предыдущих звуков; поэтому даже люди, воспринимающие речь, часто ошибаются, но если люди способны угадать из контекста, какие именно слова имелись в виду (были бы уместны), то компьютер этого сделать не может.
Глава 7. Говорящие головы
Глава 8. Вавилонское столпотворение
Здесь Стивен Пинкер рассматривает вопрос, почему существует так много языков, как и откуда они появились. Первым делом он обращает внимание на универсалии лингвиста Джозефа Гринберга, исследовавшего в качестве примера тридцать языков пяти континентов, с целью поиска интересных грамматических свойств. В первом исследовании Гринберг обнаружил не менее 45 универсалий. Проанализировав частоту встречаемости той или иной универсалии, автор выдвигает идею приписать эти универсалии языковому инстинкту.
Так почему новорожденные не говорят? Для речевого развития необходимо речевое окружение, то есть детям еще нужно усвоить, как работает их артикуляционный аппарат, какие фонемы и слова употребляют носители данного языка. Кроме того, после рождения мозг младенцев еще полностью не сформирован и после претерпевает значительные изменения. Синапсы, которые способствуют процессу мышления, увеличиваются в течение первого года жизни. Поэтому язык развивается настолько быстро, насколько с этим под силу справиться растущему мозгу.
Глава 10. Языковые органы и грамматические гены
Предположении о наличии «языкового» гена возникло на основе вывода о том, что у больных афазией нарушен контроль не только над воспроизведением слов, но и над языком вообще, поскольку пишут они не лучше, чем говорят. Но исходя из биологической базы, имеющийся на сегодняшний момент, едва ли можно предполагать наличие такого специализированного гена. Дело в том, что нельзя вообще говорить о реакции, обусловленной конкретным геном, поскольку из того, что белки (составляющие гена) выступают в роли катализаторов, следует, что одни белки управляют другими. Реакции контролируются группами факторов, и отсутствие одного белка не означает отсутствие данной реакции. А значит, и «языкового» гена тоже нет, так как его отсутствие не означало бы автоматическую неспособность изъясняться.
Глава 11. Большой взрыв
В этой главе Стивен Пинкер сообщает, что человеческий язык сильнейшим образом отличается от естественного и искусственного общения животных, настолько, что нет возможности говорить об обучаемости животных языку. Что касается обезьян, они не выучили американский язык жестов, потому что это полноценный язык со сложной фонологией, морфологией и синтаксисом, а не грубая система мимики и жестов. Обезьяны вообще не выучили никаких истинных знаков АЯЖ! Глухой, наблюдающий за непрерывным движением рук обезьяны, не мог выделить ни одного знака, напоминающего жесты его собственного. Изучаемые шимпанзе сильно опирались на жесты своего природного репертуара, а не усваивали настоящие жесты АЯЖ с их фонологической структурой форм руки, движениями, ориентацией. Способности шимпанзе в области грамматики были вообще почти нулевые. На глубинном уровне до животных вообще «не доходит». Пинкер считает, что животные просто знают, что исследователям нравится, когда они жестикулируют, и за это обезьяны получают то, что хочется. Хотя, с моей точки зрения, это утверждение несколько сомнительно.
Глава 12. Языковые мавены
В этой главе речь идет о внешнем контроле за языком. Кто определяет, как остальным говорить? Пинкер выделяет несколько видов мавенов, среди которых смотритель слов, иеремей, затейник, мавен-мудрец. Также автор описывает 9 характерных мифов языкового мавена.
Глава 13. Как устроено сознание
В данной главе подводятся итоги книги и определяется связь языка с сознанием. Согласно мнению Пинкера язык является частью сознания, причем наиболее доступной частью.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Язык как инстинкт
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Гарри Пинкеру и Рослин Пинкер,
которые подарили мне язык
Я никогда еще не встречал человека, которого бы не интересовал язык. И книгу эту я написал, пытаясь удовлетворить человеческое любопытство. Язык начинает становиться частью того единственного удовлетворяющего любопытство вида знания, который мы называем наукой, но эта новость пока что держится в секрете[1].
Тем, кто любит покопаться в языке, я надеюсь показать, что мир повседневной речи богат и полон изящества, и затмевает как изыски в области этимологии, так и необычность некоторых слов и занятные случаи словоупотребления.
Любителям научно-популярной литературы я надеюсь объяснить, что стоит за последними открытиями (или, во многих случаях — псевдооткрытиями), о которых писала пресса: универсальные глубинные структуры, «мозговитые» младенцы, грамматические гены, искусственный интеллект у компьютеров, нейронные сети, шимпанзе, использующие жестовый язык, разговаривающие неандертальцы, «идиоты- гении», дети-маугли, парадоксальные мозговые нарушения, близнецы, разлученные при рождении, цветные фотографии работающего мозга и поиски праматери всех языков. Я также надеюсь ответить на множество естественно возникающих вопросов о языке, например, почему языков так много, почему их так трудно учить в зрелом возрасте и почему, как выясняется, никто не знает форму множественного числа от слова Walkman — ‘портативный магнитофон’, букв. ‘идущий человек’.
Студентам, не знакомым с наукой о языке и мышлении или, хуже того, вынужденным зубрить, как влияет частотность слов на время принятия лексического решения или заучивать милые особенности Принципа пустой категории, я надеюсь передать тот огромный восторг ума, благодаря которому несколько десятилетий назад и возникли современные исследования языка.
Моим коллегам-профессионалам, которые работают в самых разных областях науки и изучают самые разные и как будто не связанные друг с другом вопросы, я надеюсь предложить нечто объединяющее эти обширные области знания. Хотя я убежденный и одержимый исследователь, ненавидящий пресные компромиссы, которые только затуманивают предмет обсуждения, многие противоречия в науке напоминают мне ощупывание слона слепцами. Если создается впечатление, что предложенный мной синтез объединяет разные полюса, вокруг которых идут дебаты, например: «формализм и функционализм» или «синтаксис, семантика и прагматика», то так, может быть, происходит потому, что изначально не о чем было спорить.
Рядовому читателю научной литературы, интересующемуся языком и людьми в самом широком смысле слова, я надеюсь предложить что-то отличное от пустых банальностей — языка в облегченном варианте — которые столь характерны для дискуссий о языке как в гуманитарных, так и естественных науках (и обычно ведутся людьми, никогда язык не изучавшими). Потому что, к худу или к добру, я могу писать только в одной манере — с приверженностью к сильным и светлым мыслям и к потоку значимых подробностей. Мне повезло, что, обладая подобной страстью, я объясняю предмет, принципы которого лежат в основе игры слов, поэзии, риторики, остроумия и хорошего литературного стиля. Я, не колеблясь, привожу свои любимые примеры живого языка, взятые из области поп-культуры, из речи обычных детей и взрослых и из работ самых видных научных авторов — моих коллег — и некоторых лучших стилистов в английском языке.
Таким образом, эта книга предназначена для всех, кто пользуется языком, а это значит — для каждого!
Я хочу принести свою благодарность многим. Во-первых, Лиде Космидес, Нэнси Эткофф, Майклу Газзанига, Лоре Энн Петитто, Гарри Пинкеру, Роберту Пинкеру, Рослин Пинкер, Джону Туби. Илавенил Суббиа в особенности заслуживает благодарности за замечания при чтении рукописи, щедрые советы и поддержку.
В моем родном учебном заведении — Массачусетском технологическом институте существует особая атмосфера, благоприятная для языковых исследований, и я благодарен моим коллегам, студентам и бывшим студентам, которые поделились со мной своими знаниями и опытом. Ноам Хомский сделал глубокие критические замечания и полезные предложения, а Нед Блок, Пол Блум, Сьюзен Кэри, Тед Гибсон, Моррис Халле и Майкл Джордан помогли мне продумать отдельные положения в некоторых главах. Я также признателен Хилари Бромберг, Джейкобу Фелдману, Джону Хауду, Сэмьюелу Джей Кейзеру, Джону Дж. Киму, Гэри Маркусу, Нилу Перлмуттеру, Дэвиду Песецки, Дэвиду Поппелу, Энни Сенгас, Кэрин Стромсволд, Майклу Тарру, Мэриен Тойбер, Майклу Ульману, Кеннету Векслеру и Кэрен Винн за квалифицированные ответы на вопросы, в диапазоне от языка знаков до игры на гитаре. Библиотекарь отделения мозга и когнитивистики Пэт Клаффи и менеджер компьютерной системы Стивен Г. Вадлов, вызывающие восхищение профессионалы, на многих стадиях работы оказывали активную помощь, связанную с их полем деятельности.
Нескольким главам пошло на пользу скрупулезное вычитывание, и я благодарен за технические и стилистические замечания таким дотошным людям, как: Дерек Бикертон, Дэвид Каплан, Ричард Докинс, Нина Дронкерс, Джейн Гримшоу, Мисия Ландау, Бет Левин, Элэн Принс и Сара Г. Томасон. Я также благодарен моим коллегам в кибер-пространстве, которые удовлетворяли мое любопытство, отвечая иногда — в считанные минуты — на мои электронные запросы; это были Марк Аронофф, Кэтлин Бэйнс, Урсула Беллуджи, Дороти Бишоп, Хелена Кронин, Лайла Глайтман, Мирна Гопник, Жак Ги, Генри Кучера, Сигрид Липка, Жак Мелер, Элисса Ньюпорт, Алекс Радники, Дженни Синглтон, Вирджиния Валиан и Хезер Ван дер Лели. И наконец, спасибо — Алте Левенсон и средней школе Биалик за помощь с латынью.
Я с радостью выражаю свою признательность за особое внимание со стороны Джона Брокмана, моего агента, Рави Мирчандани, моего редактора в издательстве «Пингвин Букс» и Марии Гуарнашелли, моего редактора в издательстве «Вильям Морроу». Мудрые и подробные рекомендации Марии привели к значительному усовершенствованию итогового варианта рукописи. Катарина Райс помогала с редактурой двух моих первых книг, и я счастлив, что она отозвалась на просьбу поработать и с этой книгой, особенно учитывая некоторые моменты в 12-ой главе.
Мои собственные языковые исследования поддерживались Национальным институтом здравоохранения (грант HD 18381), Национальным научным фондом (грант BNS 91–09766) и Центром когнитивных нейроисследований имени МакДоннела-Пью в Массачусетском технологическом институте.
ИНСТИНКТ ОВЛАДЕНИЯ МАСТЕРСТВОМ
Введение в теорию о том, что язык является инстинктом человека. В основе этой теории — идеи Чарльза Дарвина, Уильяма Джеймса и Ноама Хомского
Когда вы читаете эти слова, вы становитесь причастными к одному из удивительнейших явлений на свете. Ведь мы, люди — существа с одной замечательной способностью: мы можем поразительно точно создавать образы друг у друга в сознании. Я не имею в виду телепатию, или контроль за умами или другие навязчивые идеи пограничных областей науки; даже в описаниях их сторонников они — лишь грубые инструменты по сравнению с той способностью, которая, бесспорно, присутствует у каждого из нас — способности говорить. Мы просто издаем звуки нашими ртами, но наверняка добиваемся того, чтобы в