Стокгольмский синдром как избавиться
Как отряхнуться после расставания с психологическим насильником и созреть для здоровых отношений
Если вы нашли в себе силы попрощаться с психологическим насильником, не спешите радоваться. Слишком велика вероятность, что без работы над собой вы привлечете внимание другого «тихого» абьюзера и незаметно для себя снова превратитесь в «девочку для унижений». О том, как исцелять себя после болезненного опыта и что важно изменить в своей картине мира и восприятии себя, прежде чем пытаться строить новые отношения, рассуждает психолог Надежда Георгиева.
1. Преодолеть стыд
schmidtandclark.com
2. Избавиться от стокгольмского синдрома
Поставив точку в отношениях с абьюзером, женщина, которая вжилась в роль жертвы, некоторое время находится в тревожном, но решительном настроении, а затем ее охватывают горькие сожаления о разрыве. В памяти одна за другой всплывают сцены, где бывший показал себя с положительной стороны: проявил доброту, окружил заботой, помог в трудной ситуации, сделал щедрый подарок, окрылил комплиментом. А воспоминания о его недостойном поведении, наоборот, блекнут. В результате женщину раздирают сомнения: «А не совершила ли я ошибку? Ведь он может быть хорошим… Наверно, мне нужно было вести себя по-другому. Он бы наверняка изменился…» Так проявляет себя стокгольмский синдром.
missbagira.ru
«Жертвы склонны к слиянию с агрессором – так психика защищает себя от травматичной реальности или прошлого. Чтобы «отделиться», требуется время и направленные усилия. Если эмоциональная зависимость сохранилась, женщина, которая еще вчера бурно радовалась обретенной свободе, начинает оправдывать абьюзера и ищет причину его агрессии в своем «неправильном» поведении. Поскольку фоновыми переживаниями жертвы давно стали тревога и страх, она не способна мыслить рационально – эмоции захватывают власть над мыслями и поведением», – объясняет психолог.
Частый спутник стокгольмского синдрома – посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), при котором, в частности, стираются из памяти или кажутся нереальными отдельные эпизоды жизни с тираном. Связанный с ним негатив вытесняется из сознания. «Это было на самом деле или я придумала?», «Со мной действительно плохо обращались или я сгущаю краски?» – если возникают подобные вопросы, обращайтесь к людям, которые были свидетелями тех событий, восстанавливайте прошлое вместе с психологом.
3. Стать финансово независимой
Психологическому насилию часто подвергаются женщины, которые материально зависят от агрессора. Кто-то из них рьяно оправдывает себя, кто-то сожалеет об упущенных возможностях – обе реакции свидетельствуют о желании остаться в позиции «ребенка». Убежав от одного тирана, такая женщина непременно повстречает другого – и снова окажется в зависимых отношениях. «Если вы намерены навсегда распрощаться с абьюзерами, придется взрослеть и брать в свои руки ответственность за собственную жизнь. Умение финансово себя обеспечивать – одно из главных условий», – подчеркивает психолог.
i.pinimg.com
Даже в период экономического кризиса можно увеличить свои доходы, было бы желание. При этом, конечно, важно не завышать уровень притязаний. «Лучше радоваться возможности за собственные деньги снимать крохотную комнату и покупать самые простые продукты, чем печалиться о том, что после разрыва с психологическим насильником дорогие рестораны и отдых на Мальдивах стали недоступны», – считает Надежда Георгиева.
4. Научиться нравиться самой себе
У тех, кто привык к насмешкам, унижению и обесцениванию, подорвана уверенность в себе. Вот почему многие женщины, завершив отношения с абьюзером, испытывают сильный дискомфорт и в спешном порядке ищут нового партнера. Категорический отказ, например, попробовать себя в новой, более престижной должности тоже свидетельствует о низкой самооценке. Как и желание помочь всем и каждому, хотя сама не в ресурсе.
Жертвы насилия неадекватно оценивают себя и свои качества. Помня об этом, начните знакомиться с собой. «Прислушивайтесь к своим желаниям, радуйте себя мелочами, заботьтесь о своем теле и внешней привлекательности. Обязательно займитесь тем, на что раньше не могли выкроить время: читайте книги, изучайте иностранный язык, осваивайте новую специальность – одним словом, вкладывайтесь в саморазвитие, – рекомендует психолог. – Ваша цель – разбудить интерес к самой себе. Если достигнете ее, сможете стать и неуязвимой для психологических насильников».
articulate-awards.com
Попытайтесь установить, какие эмоциональные потребности вы удовлетворяли в отношениях с абьюзером – и как можно получить то, в чем вы нуждаетесь, не подвергая себя опасности. «Вам предстоит разобраться, почему вы, допустим, во что бы то ни стало стремились быть в паре или иметь статус замужней женщины или что давало вам ощущение того, что вы любимы и нужны партнеру. Докопаетесь до глубинных причин – станете более осознанной и психологически зрелой», – говорит Надежда Георгиева. И добавляет: «Это укрепит ваше чувство собственного достоинства и повысит уровень самоценности».
5. Не спешить с новыми отношениями
Завершив историю с токсичным партнером, возьмите паузу минимум на год, а то и на 2-3 года. Имейте в виду: без кропотливой внутренней работы невозможно психологическое восстановление и взросление, а значит, вероятность, что новые отношения будут здоровыми, невелика. «Произведите подробный разбор полетов: чем вы привлекли абьюзера, почему терпели унижения и мирились с обесцениванием, какие установки вам нужно приобрести и какие поведенческие навыки освоить для того, чтобы не быть лакомым кусочком для психологически ущербных мужчин», – перечисляет эксперт. Также вы должны быть уверены, что сможете «на расстоянии» – до того, как начнутся серьезные отношения, – распознавать агрессоров и деспотов.
alternativesdundee.org
При этом знакомиться с представителями противоположного пола, флиртовать, ходить на свидания, заниматься сексом не возбраняется. Только будьте начеку: не допускайте эмоционального слияния с новым знакомым. Если вы, толком не узнав мужчину, начинаете мечтать, что он позовет вас замуж, и фантазируете, как будут выглядеть ваши общие дети, решительно возвращайте себя из страны грез в «здесь и сейчас». По мнению психолога, лучшее, что вы можете сделать для себя в этот период, – просто наслаждаться общением и получать удовольствие от неподдельного интереса и узнавания реального человека.
Как видите, не стоит впадать в отчаяние, осознав, что живете с комплексом жертвы. Это не приговор. «С одной стороны, люди меняются медленно, с другой – тот, кто полон горячего желания и решимости «переписать» свою картину мира и перезагрузить систему жизненных ценностей, обязательно достигает результата – кто-то раньше, кто-то позже», – воодушевляет Надежда Георгиева. Более того, в кризисные моменты люди нередко чувствуют небывалый прилив сил и смелости, что приводит к молниеносным изменениям в их сознании и жизни.
Стокгольмский синдром – это специфическое психологическое состояние, характеризующее парадоксальную взаимную или одностороннюю симпатию между жертвой и агрессором. Возникает в ситуациях захвата заложников, похищения, угроз, применения насилия. Проявляется сочувствием к преступникам, попытками рационально объяснить, оправдать их действия, отождествлением себя с ними, помощью агрессорам при вмешательстве полиции, вынесении официальных обвинений. Диагностика проводится психологами, психиатрами с помощью наблюдения, клинической беседы, опроса свидетелей. Коррекция выполняется после окончания конфликта методами психотерапии.
МКБ-10
Общие сведения
Термин «стокгольмский синдром» введен криминалистом Н. Бейеротом в 1973 году при исследовании ситуации захвата в заложники сотрудников швейцарского банка в городе Стокгольм. Сам феномен парадоксального поведения жертвы был описан в 1936 году А. Фрейд, получил название «идентификация с агрессором». Существует множество синонимов синдрома – синдром идентификации заложника, стокгольмский фактор, синдром здравого смысла. Распространенность среди жертв террористов составляет 8%. Данный поведенческий феномен не включен в официальные классификации заболеваний, рассматривается как нормальная адаптивная реакция психики на травмирующее событие.
Причины
Патогенез
Стокгольмский синдром является механизмом психологической защиты, формируется бессознательно, но может быть постепенно осознаваем жертвой. Он разворачивается на двух уровнях: поведенческом и психическом. На уровне поведения жертва демонстрирует принятие, послушание, выполнение требований, оказание помощи агрессору, что увеличивает вероятность положительной реакции – сокращения насильственных действий, отказа от убийства, согласия на переговоры. Для жертвы повышается вероятность выжить, сохранить здоровье. На психическом уровне синдром реализуется через идентификацию, оправдание поступков «террориста», прощение. Такие механизмы позволяют сохранить целостность Я как системы личности, включающей самоуважение, любовь к себе, силу воли. Психологическая защита предупреждает развитие психических расстройств после травматичной ситуации – люди легче справляются со стрессом, быстрее возвращаются к привычному образу жизни, не страдают ПТСР.
Симптомы
Идентификация жертвы с личностью агрессора возникает в разных типах отношений: при вооруженных захватах, похищениях, семейных и профессиональных конфликтах. Ключевая особенность – распределение ролей. «Жертва», не имея средств для активной самозащиты, занимает пассивную позицию. Поведение «агрессора» преследует определенную цель, часто реализуется согласно плану или привычному сценарию, при котором угнетение жертвы является условием достижения результата. Стремление гуманизировать отношения проявляется попытками установить продуктивный контакт. Человек, занимающий позицию жертвы, оказывает необходимую медицинскую, бытовую помощь агрессору, инициирует беседу. Темой обсуждения часто становятся аспекты личной жизни – семья, вид деятельности, причины, побудившие к насилию, совершению преступления.
Осложнения
Стокгольмский синдром – форма адаптивного поведения в ситуации угрозы. Он направлен на защиту жертв от действий агрессоров, но при этом может стать препятствием для действий реальных защитников – полицейских, группы специального подразделения, обвинительной стороны при судебных разбирательствах. Особенно неблагоприятные последствия наблюдаются в «хронических» ситуациях, например, при домашнем насилии. Избежав наказания, агрессор повторяет свои действия с большей жестокостью.
Диагностика
Специфических диагностических методов для выявления синдрома не разработано. Обследования выполняются после завершения психотравмирующей ситуации. Признаки доброжелательного отношения жертвы к захватчикам определяются в ходе беседы, наблюдения за поведением в периоды судебных заседаний. Обычно люди открыто рассказывают о произошедших событиях, стремятся оправдать преступников в глазах врача-психиатра или психолога. Они преуменьшают значимость, реальность прошедшей угрозы, склонны обесценивать риски («он бы не стал стрелять», «он ударил, потому что был спровоцирован»). Для большей объективизации исследования проводится опрос других пострадавших либо наблюдателей. Их рассказы сопоставляются с данными опроса пациента.
Лечение стокгольмского синдрома
В опасной ситуации (террористического захвата, деспотичного поведения начальника, супруга) стокгольмский синдром поощряется специалистами служб поддержки. Вопрос о терапии становится актуальным после конфликта, когда жертва находится в безопасности. Часто специальная помощь не требуется, спустя несколько дней проявления синдрома исчезают самостоятельно. При «хронических» формах (бытовом стокгольмском синдроме), необходима психотерапия. Распространено применение следующих ее видов:
Прогноз и профилактика
Случаи стокгольмского синдрома, произошедшие вследствие терактов и похищений, имеют благоприятный прогноз, реабилитация продуктивно проходит при минимальной психотерапевтической помощи. Бытовой и корпоративный варианты хуже поддаются коррекции, так как сами жертвы склонны отрицать наличие проблемы и избегать вмешательства психологов. Способы профилактики данного состояния не являются актуальными, адаптивное поведение направлено на сохранение физического и психического здоровья жертв, подверженных агрессии. Чтобы предупредить развитие неблагоприятных последствий, необходимо обеспечить пострадавшим психологическую помощь.
Наверное, каждому из нас доводилось ставить себя на место заложников, которые случайным образом оказались в угрожающей жизни ситуации. Страх и желание скорее выйти с нее — это первые и основные чувства, которые испытывает любой заложник.
Откуда возникло понятие стокгольмского синдрома
В августе 1973 года в Стокгольме произошел захват банка Kredibanken, заложниками которого стали четыре сотрудника. На протяжении трех дней грабители выдвигали свои требования к властям с заверением того, что при положительном решении их просьбы, заложники будут освобождены. Через три дня после захвата, полицейские просверлили в крыше банка отверстие и провели газовую атаку. Заложники были освобождены, а преступники арестованы. Самое интересное случилось позже. Заложники нанимали адвокатов для грабителей, чтобы избавить их от агрессивного вердикта правосудия. Вопрос зачем, волновал всех. Но как оказалось, в ходе захвата заложники прониклись преступниками и обстоятельствами, которые вынудили их к таким действиям и полностью оправдывали их поведение. Для всех жителей города стало диковинкой подобное поведение. Грабители были освобождены, более того, одна из заложниц стала дружить с семьей одного из грабителей. Данная ситуация получила название Стокгольмский синдром.
Данный синдром проявляется довольно часто в наше время, и многие исследователи пытаются понять, в чем проблема подобного явления.
Механизм работы Стокгольмского синдрома
Синдром Стокгольма имеет географический смысл с пониманием здравого смысла и инстинкта выживания. Этому явлению посвятили свои исследования многие криминалисты, что позволяет прочесть много интересных историй и сделать выводы. Некоторые ученые пришли к тому, что в истоках такого поведения скрываются отношения на эмоциональном уровне между агрессором и заложником. Таким образом, оказываясь во власти агрессора, заложник позволяет ему покрыть его физиологические потребности и удовлетворить жизненно важные запросы.
Если рассмотреть данную ситуацию со стороны жертвы, стоит отметить, что в первую очередь заложник чувствует страх, у него возникает паника и тревога за свою жизнь. В момент воздействия определенного давления возникает чувство жалости и сочувствия к агрессору, что в итоге развивает Стокгольмский синдром. Также синдром получил яркое определение – защитно-бессознательная реакция, которая проявляется в форме односторонней симпатии. Как правило, к этому склонны слабые натуры, которые в процессе жизни ощущают неуверенность в себе. Зачастую в процессе заключения происходит сравнение себя с агрессором, даже проявление грубой физической силы с его стороны не вызывает негативной реакции заключенного.
Анализируя сказанное выше, можно отметить, что Стокгольмский синдром – это нестандартная реакция заложника на агрессора. Идентификация себя с ним, сопереживания ему и поддержка его идей.
Где встречается Стокгольмский синдром
Стокгольмский синдром можно наблюдать в таких сферах человеческой деятельности:
— семейные отношения и быт,
Политическое проявление синдрома можно описать простой и очень распространенной ситуацией, когда в стране царит коррупция, отсутствует правосудие и при этом народ поклоняется своему лидеру. Это ни что иное, как подавление мнений и потребностей общества.
Кроме указанных сфер, где проявляется синдром, его можно еще проследить в религии, определенных обрядах и даже терроризме.
В мире очень много жестокости, насилия и несправедливости. В этих условиях очень важно оставаться в состоянии здравого рассудка, не терять себя и способности анализировать ситуацию и обстоятельства, которые, так или иначе, приводят к этому.
Стокгольмский синдром очень часто оправдывает поведение заложников в стрессовой ситуации. Но здесь стоит отметить, что не только обстоятельства играют существенную роль на восприятие, а и неустойчивая психика пострадавшего.
Ипохондрическое расстройство
Если у человека появляется навязчивое беспокойство по поводу собственного здоровья, он начинает искать (и находит!) у себя различные заболевания, хотя в реальности никаких предпосылок к этому нет, то врачи говорят об ипохондрии. Мало того, что такие люди сами себя убеждают в наличии какого-заболевания, они умудряются заставить поверить в это даже лечащего врача. Эта проблема требует безусловного вмешательства специалиста.
Причины возникновения ипохондрии
Ипохондрическое расстройство может быть самостоятельным заболеванием, но нередко оно входит в комплекс других психических расстройств. Ипохондрия может быть составляющим звеном депрессивного расстройства, причем, в этом случае негативный психоэмоциональный фон, переживания и расстройства действительно приводят к ухудшению здоровья.
В настоящее время выделяют следующие предрасполагающие факторы:
Как выглядит ипохондрик
Симптомы рассматриваемого расстройства могут варьировать по степени выраженности от легких до тяжелых (достигая порой размаха ипохондрического бреда).
Но ипохондрика можно выявить гораздо проще – достаточно просто с ним несколько раз пообщаться:
Здоровье у людей с ипохондрическим расстройством может быть и идеальным, но они все равно будут четко ощущать зябкость пальцев рук, учащенное сердцебиение, жжение или покалывание в определенных местах. Когда после тщательного обследования врачи исключают какую-либо патологию, то ипохондрик просто недоумевает и начинает сомневаться в профессионализме медиков.
При посещении врача ипохондрик ведет себя очень характерно – начинает перечислять свои жалобы, предъявлять кипу документации, связанную с предыдущими обследованиями. Если врач пытается убедить пациента в том, что он здоров, то это приводит к аффективному состоянию ипохондрика – он начинает кричать, биться в истерике и даже швыряться предметами, чтобы привлечь к себе и своим болезням внимание.
Другая разновидность ипохондрии – это так называемая «ипохондрия здоровья». Так называется стремление во что бы то ни стало это здоровье сохранить, не имея никаких заболеваний. Ипохондрики как правило, бегают в парке, ведут здоровый образ жизни и правильно питаются. Иногда в погоне за здоровьем такие люди дают себе предельные нагрузки и в результате только ухудшает свое состояние.
Отдельно стоит упомянуть об обратном синдроме – отрицании болезни. Человек с таким расстройством будучи на самом деле тяжело болен, о чем свидетельствуют результаты обследований и осмотров врачей, категорично не признает никаких диагнозов и считает себя абсолютно здоровым. Такое расстройство опасно для человека, ведь будет упущено время, когда лечение патологии может принести положительные результаты.
PsyAndNeuro.ru
Расстройство посттравматической озлобленности: полноценная диагностическая категория или очередной спорный конструкт
“Им тяжко… от того, что они скрытны и никто их не утешает,
а между тем, чтобы самому переварить гнев, нужно время”.
Аристотель, Никомахова этика, IV-8.
РПТО – это адаптивное расстройство, возникающее в ответ на непредвиденное травмирующее, негативное событие в жизни человека, необязательно несущее угрозу его и/или другой жизни. Оно сопровождается озлобленностью, ощущением несправедливости, многократным обращением к болезненным воспоминаниям: например, о разводе или несправедливом с точки зрения наблюдаемого увольнении. Расстройство также проявляется в ответ на любые формы дискриминаций.
В широкий оборот этот термин был введён немецким исследователем Михаэлем Линденом [4]. Критерии выделения РПТО были обоснованы благодаря опросу 1 479 человек из 4 основных групп, состоящих из 1) тех, у кого констатирована изначальная склонность к озлобленности, в том числе беспочвенной, 2) тех, кто выделял множество негативных событий в жизни, 3) тех, кто озлобился в ответ на одно, но крупное негативное событие, 4) и тех, у кого повышенная раздражительность развилась на фоне других психологических расстройств [5].
Основным инструментом диагностики в данном исследовании стали два опросника: опросник MINI (The Mini International Neuropsychiatric Interview), симптоматический опросник SCL-90-R из 90 вопросов (Symptom Checklist-90-Revised). Дополнительно была использована шкала самостоятельной оценки стресса (PTED Scale), разработанная Линденом для проведения наблюдения: от пациента требовалось отметить по 4-х балльной шкале каждое из 19 утверждений, связанных с оценкой психологической травмы.
На данный момент, основными критериями РПТО считаются [4]:
К дополнительным симптомам относят ощущение беспомощности, вины, отказ от помощи. К ним добавляются суицидальные мысли, дисфория, агрессия, упадок духа, меланхолическое состояние, разнообразные соматические проявления, потеря аппетита, проблемы со сном, боли и фобии, связанные с травмой, утрата мотивации. В худшем случае, пациент периодически подвержен фобиям, связанным с травмирующим событием. При РПТО наблюдаемый, как правило, старается избегать прямых контактов с людьми, которые нанесли моральный ущерб, или мест, которые напоминают о травме [6].
Как и при большинстве адаптивных расстройств, болезненные и, главное, навязчивые воспоминания приводят к повышенной тревожности наблюдаемого, стрессу или даже к суицидальным мыслям. Но главным аргументом в пользу выделения РПТО как отдельного заболевания является то, что пациент испытывает ярость и гнев из-за того, что, с его точки зрения, с ним обошлись несправедливо. В отличие от депрессии, при которой причины могут быть неочевидными для пациента, посттравматическая озлобленность имеет осознанные причины и проявляется исключительно по отношению к этим событиям.
Особенность РПТО в том, что источник психологического дискомфорта не скрыт от человека. В своих первых работах Линден обращался к показательному случаю, связанного с воссоединением Германии. Учёный приводит яркий пример истории одного жителя из бывшей ГДР. Тот точно связывал своё эмоциональное состояние именно с событиями 1989 г.: после падения Берлинской стены в течение 1990 г. в кратчайшие сроки прошла оптимизация кадров на востоке страны. Несмотря на его многолетний опыт, добросовестное отношение к ответственной социальной работе, социального работника уволили одним из первых. Менее опытные молодые специалисты, напротив, сохранили занятость.
Не только унизительное увольнение, но крушение целой системы ценностей и надежд оказали на пострадавшего неизгладимое впечатление. По прошествии первоначального изумления, человек начал искать ответ на вопрос, почему его постигла такая несправедливость. Размышления на эту тему привели его к чувству злобы. В целом миролюбивый человек стал считать, что месть могла бы быть весьма оправдана в отношении к его обидчикам и ко всей “западной системе” [4].
Чувство несправедливости испытывали многие работоспособные люди, как и в представленном случае с социальным работником. Дальнейшие исследования дали новый материал для понимания РПТО. По наблюдениям 364 пациентов травмпункта штата Виктория в США, травма на работе, повлекшая госпитализацию и траты на медицинское лечение, вкупе с халатным отношением начальства (с которым некоторым работникам пришлось судиться, чтобы доказать, что травма была получена на рабочем месте), также приводили к состоянию, описываемому симптоматикой РПТО [7].
Ещё одно проявление РПТО заключается в том, что это оно связано с сильными потрясениями, которые, в итоге, затронули систему ценностей индивидуума [7]. Как следствие, наблюдаемые глубоко пересматривают или, в худшем случае, теряют смысл жизни. К таким событиям относятся не только увольнения или ужасы войны; к этому расстройству может привести участие в катастрофе. В 2017 году группа исследователей опубликовала результаты опроса нескольких выживших после крушения парома “Севоль” (16 апреля 2014 г.). Паром затонул в 20 км от Пёнпхундо на юго-западном побережье Корейского полуострова. Из 476 пассажиров, в основном школьников и их сопровождающих, спаслись только 172 человека. Спустя два года после трагедии 75 участников катастрофы были приглашены для участия в исследовании. Оно проводилось путём анкетирования FSSQ (Functional Social Support Questionnaire), также с помощью опросника, посвящённого определению смысла жизни (Meaning in Life Questionnaire) (фиг. 1) и с учётом шкалы оценки состояния ПОР (Posttraumatic Embitterment Disorder scale).
Фиг. 1 Пример опросника о смысле жизни. Meaning in Life Questionnaire. Источник: http://www.michaelfsteger.com
По оценкам исследователей, целенаправленная психотерапевтическая работа над смягчением озлобленности, возникшей после катастрофы, может принести потерпевшим наиболее ощутимые результаты в построении позитивной повестки и выработке доверия [8].
Интерес корейских учёных к посттравматическому озлоблению мотивирован отчасти и культурой страны. “Ха-Бьён” ( Hwabyeong ) — культурно-определяемое соматическое расстройство, затрагивающее 4% всех корейцев. Этому состоянию подвержены в первую очередь лица старшего возраста с малым доходом. Симптоматика включает в себя как и психологические изменения (эмоциональную ожесточённость), так и ряд соматических расстройств (головокружения, сухость во рту, жар, бессоница). Среди 290 участников опроса состояние 1,7% более точно описывается симптомами РПТО из-за более выраженного депрессивного состояния. Их показатели разительно отличались от групп (1) с диагнозом Ха-Бьён и (2) от психически стабильных участников опроса [9].
Посттравматическое озлобление также выделяется на фоне прочих расстройств адаптации, хотя во многом схоже с ПТСР. Различение двух расстройств влияет на выработку стратегии реабилитации. Для пациентов с посттравматическим стрессовым расстройством наиболее адекватной может стать поддержка в рабочей рутине. Для страдающих РПТО требуется дополнительная работа над социализацией, созданием позитивного настроя или боевого духа (у военнослужащих –см. [8]). Так, несмотря на то, что продолжительность РПТО составляет не менее 6 месяцев [10], выход из данного состояния часто бывает затруднительным, т.к. пострадавший вживается в роль униженного и несправедливо обделённого и продолжает испытывать озлобленность, даже если появляется возможность встать на ноги и адаптироваться в изменившихся условиях жизни.
При отсутствии точного диагноза и возможности предоставить необходимую терапевтическую помощь пациенты с РПТО могут утратить часть личных воспоминаний. На это указывают результаты изучение автобиографий бывших политических узников ГДР и ФРГ. 86 бывших политзаключённых прошли “автобиографический текст” ( Autobiographical Memory Test, AMT by Williams and Broadbent). Спустя более 30-ти лет после освобождения многие личные факты стёрлись из памяти опрашиваемых. Особенно у заключённых, вышедших на свободу в Восточной Германии, чьи воспоминания сопряжены со злобой, которую они испытывали из-за причин тюремного заключения. Без специфической психотерапии эти наблюдаемые утратили значительную часть личных воспоминаний, в отличие от тех, кому была предоставлена реабилитационная программа [11].
Кто наиболее подвержен этому недугу и как его лечить? В ответ на первый вопрос Михаэль Линден высказывает мнение, что всё зависит от целостности личности. Если пострадавший в силах переоценить ситуацию, понять её контекст и проявить эмоциональную гибкость, а также желание выйти из замкнутого круга жалости к самому себе из-за причинённой травмы, то такой человек скорее справится с заболеванием. В этом человек может проявить своеобразное понимание того, что судьба непредсказуема, иными словами, человеческую мудрость и опыт в решении трудных задач.
Кроме того, Линден указывает на позитивный эффект “ценностного релятивизма”, который помогает поставить себя на чужое место и рассмотреть ситуацию под иным углом. Он также подчёркивает роль “принятия непредсказуемости” жизненных ситуаций и умение методично решать проблемы.
Линден связывает разработку своей терапии (“терапия мудростью” ( Weisheitstherapie )), с логотерапией Виктора Франкла. Самому Франклу пришлось пройти через заключение, но благодаря встрече с Карлом Флейшманом он смог сконцентрироваться на помощи заключённым, ещё находясь в лагере и держа в секрете свою деятельность. Логотерапия, по словам самого Франкла, ставит пациента перед необходимостью осознания собственного смысла жизни и переориентируется по отношении к этому смыслу [1]. В своей последующей практике он прибегал к ней для работы с выжившими жертвами холокоста [12].
Для других случаев терапевтическое решение может быть найдено в гуманистической психологии. Цель такой работы — помочь пациенту простить обидчика и отказаться от разрушающей личность злобы. В ходе реабилитации психолог может призвать пострадавших рассмотреть различные роли участвовавших в травмирующем событии людей [13].
Наконец, с точки зрения психобиологии, Михаэль Линден объясняет задачу психотерапевта тем, что воспоминания о травме должны быть интегрированы в общую семантическую память пострадавшего. Память об эмоциональных потрясениях фиксируется в семантической памяти как нейтральное знание. Таким образом, терапевт пытается помочь перевести эмоционально окрашенное воспоминание из эпизодической памяти в область знаний, облегчая тем когнитивную и эмоциональную нагрузку на гиппокамп [4]. Семантическая память менее подвержена утрате информации со временем. Пациенты, пройдя подобную терапию, смогут хранить память о событиях, не испытывая дискомфорта или более глубоких последствий травмы.
Подготовила: Мартемьянова Е.О.
Помощь в редакции : Криницкий Д.