лучшие речи государственных обвинителей
N-ский городской суд. Прения сторон.
Речь прокурора О.С. Мишкаревой
Уважаемый суд, уважаемые участники процесса, сегодня мы присутствуем при рассмотрении уголовного дела в отношении Ивановой Е.М., обвиняемой по ч. 1 ст. 105 УК РФ в умышленном убийстве мужа Иванова М. Б. Тяжелейшее преступление против жизни было совершено в состоянии алкогольного опьянения. Самые постыдные поступки в человеческой жизни совершаются в состоянии алкогольного опьянения. И нет им оправдания, особенно когда поступок – не проступок, а преступление. Убийство, совершенное обвиняемой Ивановой Е.М. в состоянии алкогольного опьянения, не поддается разумному объяснению. Как можно было неосознанно нанести ножевые ранения человеку, с которым более семи лет она находилась в близких семейных отношениях? За семь долгих лет совместной супружеской жизни, полной взаимных обид и унижений, подсудимая избрала своеобразный «способ развода», оправдывая содеянное алкогольным опьянением и невыносимыми жизненными условиями совместного проживания.
Как следует из материалов дела, в результате ссоры, произошедшей 27 ноября 2004 года в квартире Ивановых, обвиняемая Иванова Е.М. нанесла тяжкие телесные повреждения потерпевшему Иванову М.Б., в результате которых тот скончался на месте происшествия. Следователями прокуратуры был произведен осмотр места происшествия в 21:30 и в 21:45 27 ноября 2004 года, в протоколах осмотра места происшествия зафиксирован факт смерти потерпевшего Иванова М.Б., положение трупа. В ходе предварительного следствия были проведены следующие следственные действия:
Осмотр места происшествия, что подтверждается протоколом типа таким то.
Задержание, что подтверждается протоколом задержания
Личный обыск подозреваемой, что подтверждается протоколом.
В результате проведения следственных действий были получены вещественные доказательства и проведена экспертиза вещественных доказательств и МСЭ трупа потерпевшего, получены от экспертов соответствующие заключения.
Как следует из показаний свидетелей как на предварительном следствии, так и на сегодняшнем судебном заседании, обвиняемая и потерпевший вели аморальный образ жизни: свидетели неоднократно наблюдали скандалы, драки супругов между собой и с посторонними, оскорбления, совместное систематическое употребление алкоголя и других спиртосодержащих веществ синтетического происхождения. Показания свидетелей преступления, совершенного 27 ноября 2004 года подтверждаются и заключением эксперта бюро МСЭ г. Кургана: в момент совершения преступления потерпевший обвиняемая находились в состоянии алкогольного опьянения. Свидетели слышали крики, шум, но непосредственно на месте совершения преступления не находились, но были в курсе громких событий семейной жизни Ивановых.
Из данных характеристик родственников потерпевшего следует, что обвиняемая Иванова Е.М. неоднократно вызывала у потерпевшего своим безнравственным отношением к его чувствам, аморальным образом жизни, скандалами, публичными выяснениями отношений вполне закономерную реакцию эмоциональной агрессии, что может объяснить и очередные побои, полученные подсудимой в день совершения преступления. И ничего необычного в этом нет. Заключением эксперта установлено, что на теле потерпевшего обнаружено 3 ножевых ранения в на грудной клетке слева. Как известно, слева у человека находится сердце, жизненно важный орган. И очевидно, что неоднократные ножевые ранение даже в область верхнего левого легкого, не может быть самозащитой, как утверждает обвиняемая, а является осознанным действием по убийству. Несмотря на то, что подсудимая не признает своей вины, она доказана очевидными фактами, с очевидными последствиями и неотвратимым наказанием. Жена, лишившая жизни своего мужа, должна понести соответствующее наказание по всей строгости уголовного закона. Прошу уважаемый суд объективными и беспристрастными глазами взглянуть на то опасное деяние, на неопровержимые доказательства его совершения и учесть личностные качества подсудимой Ивановой Е.М.
И назначить ей меру наказания 10 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.
Глубока скорбь матери потерпевшего Иванова М.Б., ограниченно дееспособной Ивановой А.Г. (по решению Верх-Исетского Суда Свердловской области), потерявшей своего единственного сына, величина причиненных страданий оценивается ею в размере 200 тысяч рублей, гражданский иск заявленный в рамках уголовного дела к ответчику Ивановой Е.М. поддерживаю требования об удовлетвори гражданского иска об имущественной компенсации морального вреда полностью.
От Плевако до Резника: известные речи адвокатов в суде
Речь Федора Плевако по делу Лукашевича
Но есть и другие виды убийства. Например, запальчивое (в порыве ярости) или когда у преступника не было цели именно убивать. Как отметил адвокат, законодатель должен был признать, что убийства совершаются в таком состоянии, «когда суду человеческому нет места, когда обвинению нет основания». Плевако рассуждал о том, что силы человека не безграничны и иногда он не в состоянии справиться с трудностями, которые возникают в его жизни. И только после этого он перешел к личности Лукашевича. Начав с самого детства, он рассказывал о трудностях, которые ему пришлось пережить. О том, что он был лишен родительской ласки, учился вдалеке от родного дома, оказался на войне, а вернувшись, вместо матери встретил мачеху. Все разлады в отношениях с отцом Лукашевича она переносила на пасынка, возмущалась, что он «способный работать, живет у них в доме, ест их хлеб». Да и отец подсудимого в разговорах с сыном выставлял новую жену не в лучшем свете. И даже заподозрил в ее любовной связи со вторым сыном, родным братом обвиняемого.
«Фанни Владимировна, которая как-то особенно умела вызывать к себе ненависть людей, окружавших ее, нисколько не думала о примирении с пасынком. Напротив, она систематически, искусственно старалась волновать его и для этого придумала еще новый способ – судебный процесс. Она заявляет мировому судье, что пасынок оскорбил ее, ссылается на массу свидетелей».
На все это накладывается новость о смерти брата. Не только родственники, но и люди, которые знали семью, были уверены, что в его смерти виновата Фанни Лукашевич. Для подсудимого, по словам Плевако, было одно утешение – это имение отца, откуда мачеха съехала. При этом сказала мужу выплачивать ей определенную сумму на содержание. Адвокат объяснил, что в роковой день мачеха решила вернуться в имение, именно тогда, «когда возмущение в доме достигло самых крайних пределов».
В итоге Лукашевича признали виновным в убийстве, совершенном в припадке умоисступления. Присяжные вынесли оправдательный вердикт.
Речь Петра Александрова по делу Засулич
Революционерку и социалистку Веру Засулич обвинили в покушении на убийство Петербургского градоначальника генерала Трепова. 24 января 1878 года она пришла к Трепову на личный прием под видом заявительницы и выстрелила в него из пистолета. Преступление квалифицировали как умышленное, с заранее обдуманным намерением. По версии Засулич, ее возмутили беззаконные действия генерала Трепова, приказавшего высечь розгами политического подследственного Алексея Боголюбова, который содержался в доме предварительного заключения. Дело рассмотрел Петербургский окружной суд с участием присяжных заседателей 31 марта 1878 года. Защитником Засулич был адвокат Петр Александров. Александров говорил своим коллегам: «Передайте мне защиту Веры Засулич, я сделаю все возможное и невозможное для ее оправдания, я почти уверен в успехе».
«Передайте мне защиту Веры Засулич, я сделаю все возможное и невозможное для ее оправдания, я почти уверен в успехе».
В своем судебном выступлении адвокат провел связь между поркой Боголюбова 13 июля и выстрелами в Трепова 24 января. Он объяснил, что у подсудимой не было какого-то личного мотива, с градоначальником она была не знакома до покушения. И сразу она не собиралась совершать это преступление. Юрист рассказал о жизни и судьбе Засулич. В 17 лет она познакомилась со студентом Сергеем Нечаевым (как оказалось, государственным преступником). По его просьбе Засулич несколько раз передавала письма, ничего не зная об их содержании, а после получила обвинение в государственном преступлении и провела 2 года в заключении.
Засулич узнала о том, что случилось с Боголюбовым. Она ждала справедливости, что кто-то вступится за беспомощного каторжанина. Ее волновал и другой вопрос: кто вступится за судьбу других несчастных?
«Засулич создала и закрепила в душе своей навеки одну симпатию – беззаветную любовь ко всякому, кто, подобно ей, принужден влачить несчастную жизнь подозреваемого в политическом преступлении. «Когда я совершу преступление, – думала Засулич, – тогда замолкнувший вопрос о наказании Боголюбова восстанет. Мое преступление вызовет гласный процесс».
В первый раз является здесь женщина, для которой в преступлении не было личных интересов, личной мести, – женщина, которая со своим преступлением связала борьбу за идею во имя того, кто был ей только собратом по несчастью всей ее жизни. Она может выйти отсюда осужденной, но она не выйдет опозоренною, и остается только пожелать, чтобы не повторились причины, производящие подобные преступления», – сказал Александров.
Засулич отказалась от последнего слова. Прения были объявлены оконченными. За преступление ей грозила тюрьма, но присяжные в итоге признали ее невиновной.
Как только прозвучал вердикт, в зале началось столпотворение. Все аплодировали и кричали: «Браво!». А речь Александрова потом опубликовали во многих российских газетах и перевели на иностранные языки.
Речь Сергея Андреевского по делу Богачева
10 апреля 1892 года во дворе дома № 8 по Владимирской улице Петербурга студент А. Богачев нанес своей жене пять ударов ножом. Раны оказались легкими, злоумышленника задержали на месте преступления. Богачев признал себя виновным в покушении на убийство жены, но затем передумал: сказал, что нанес ранения жене в состоянии запальчивости и чрезмерной раздражительности. Защищавший Богачева адвокат Сергей Андреевский просил снисхождения для своего доверителя и уверял, что у тот не было умысла на совершение преступления.
В своих речах Андреевский всегда ставил на первый план личность подсудимого, его жизнь и условия, в которых он совершил преступление. Андреевский считал, что уголовные адвокаты должны учиться раскрывать человеческую душу, как это делают в художественной литературе. Кстати, до того, как стать адвокатом, Андреевский работал прокурором и ему даже предлагали выступать по делу Засулич с обвинением, потому что тот зарекомендовал себя как первоклассный судебный оратор. Но Андреевский отказался.
В своей речи по делу Богачева адвокат рассказал о тяжелой судьбе подзащитного. В детстве тот потерял родителей, всю жизнь жил небогато. К 20-ти ему удалось устроиться секретарем в газету «Новое время» и получать стабильный и хороший доход. Он решил жениться по любви, уверял адвокат. Но, по мнению Андреевского, у невесты были другие взгляды. Луиза Глеб-Кошанская не любила Богачева. Она была замечена в связи с другим и брак ей нужен был для того, чтобы считаться в обществе порядочной женщиной. Другая причина – деньги и связи супруга. Избранница Богачева с помощью своего супруга хотела добиться мечты стать актрисой. Проблемы в их семье начались сразу после свадьбы: сначала теща с еще одной дочерью поселилась у новобрачных, потом жена тайно поступила в драматическую школу и стала бесконечно тратить деньги мужа. Все скандалы заканчивались тем, что влюбленный Богачев уступал. Ему даже пришлось поругаться с редактором из-за критического отзыва, который «Новое время» опубликовало про его супругу. А после, забеременев, жена попыталась избавиться от ребенка. В итоге Богачев потерял работу, влез в долги, а супруга с матерью и сестрой съехали из квартиры, за которую он уже не мог платить. Адвокат уверял, что пережив это, его подзащитный уже не мог отвечать супруге «вечной любезностью и ангельской добротой».
Андреевскому удалось добиться снисхождения для доверителя и доказать, что преступление не было умышленным, Богачева признали виновным в покушении на убийство жены в запальчивости и раздражении и приговорили к ссылке в Томскую губернию.
У Андреевского есть и другие известные судебные монологи. Стенографы приходили практически на все его дела, чтобы потом публиковать выступления в газетах. В 1891 Андреевский выпустил сборник своих судебных речей, а после этого молодые адвокаты начали цитировать части из его монологов в своих заседаниях.
Речь Владимира Спасовича по делу Кроненберга
Банкира и дворянина Станислава Кроненберга обвинили в том, что он подвергал свою семилетнюю дочь Марию истязаниям. В июле 1875 года отец поймал девочку за кражей чернослива и жестоко наказал ее – 15 минут в полную силу порол прутьями. Крики девочки привлекли внимание дворника и бывшей горничной, которые обратились в полицию. В «Истории русской адвокатуры» это дело называют чрезвычайно важным, в том числе и потому, что столкнулись разные подходы к семейной педагогике. Консерваторы боялись, что после процесса государство начнет вмешиваться в дела семьи, либералы надеялись, что дело как-то поможет исправить жестокость некоторых родителей. Михаил Салтыков-Щедрин посвятил процессу Кроненберга статью «Отрезанный ломоть». Он в том числе описывал происходящее на заседании и слова защитника.
После рассказа о жизни и семейных отношений подсудимого адвокат Владимир Спасович перешел к главному вопросу: имеют ли право родители наказывать своих детей? Он говорил, что из всего следствия ясно, что прутьями отец наказал свою только лишь однажды. А врачи, которые выступали на процессе, говорили, что «повреждения не имели особенного влияния на здоровье ребенка». Поэтому защитник наводил присяжных заседателей на мысль, что родители могут наказывать детей способами, которые не вредят их здоровью. Что его доверитель имел право воспитывать и наказывать свою дочь, если был недоволен ее поведением.
«Говорят: «За что же? Разве можно так строго взыскивать за несколько штук чернослива, сахара?» – Я полагаю, что от чернослива до сахара, от сахара до денег, от денег до банковских билетов путь прямой, открытая дорога».
В итоге коллегия присяжных заседателей оправдала Кроненберга. Общественность широко обсуждала это решение. Шли споры о законности оправдания отца, который избил дочь, и об институте адвокатуры, которая защитила виновного.
Для Спасовича это было дело по назначению, после которого он получил много критики. Не исключено, что он мог как-то от него отказаться, но не стал. Салтыков-Щедрин был очень недоволен адвокатом: «Всего естественнее было бы обратиться к господину Спасовичу с вопросом: если вы не одобряете ни пощечин ни розог, то зачем же ввязываться в такое дело, которое сплошь состоит из пощечин и розог?» Федор Достоевский одобрил оправдание Кроненберга, ведь это помогло сохранить семью, но порицал Спасовича за то, что он перечеркнул чувство сострадания к ребенку своими заявлениями: «Девочка, ребенок; ее мучили, истязали, и судьи хотят ее защищать, – и вот какое бы, уж, кажется, святое дело!».
Речь Михаила Барщевского в Конституционном суде
В октябре 2019-го Конституционный суд рассмотрел жалобы трех москвичек, пострадавших от репрессий. Женщины не могли много лет получить гарантированную законом компенсацию – бесплатные квартиры взамен тех, что у них отняли. Самыми эмоциональными и яркими были, разумеется, речи заявителей. Но внимания заслуживает и монолог представителя Правительства России в КС Михаила Барщевского. Он взял слово после представителя правительства Москвы, который выразил мнение, что постановка «детей ГУЛАГа» в общую очередь – это справедливое решение. Барщевский начал выступление с извинений, обращенных к заявителям, «от имени части, по крайней мере, москвичей за то, что услышали». Потом он рассказал историю своей семьи: дед был расстрелян, бабушка чудом осталась в живых, но была выслана, а отцу удалось вернуться в Москву лишь в середине 1950-х.
«Власть, государственная власть, сломала жизни. А сегодня кто-то находит юридические крючки, чтобы сказать: «Мы ни за что не отвечаем, мы здесь ни при чем». Мы с вами – вы, мои коллеги, и я – мы власть сегодняшняя. И если мы не отвечаем за действия власти предшествующей, то подумайте о том, что будет с нашими потомками».
В итоге КС обязал законодателей обеспечить жертв репрессий правом на жилье. Он признал противоречащими Конституции положения региональных законов и закона Москвы, которые не признают за детьми репрессированных право на улучшение жилищных условий.
Речь Генри Резника по делу Лебедева
Одну из знаковых в современное время судебных речей произнес адвокат Генри Резник в защиту коллеги Александра Лебедева. В середине декабря 2017 года Лебедева обвинили в том, что он предъявил суду в качестве доказательства заведомо подложную справку (она подтверждала, что его подзащитная не нарушала условия домашнего ареста). Следствие привело показания врача-педиатра, которая выписала эту справку. По ее словам, доверительница Лебедева попросила выдать документ «задним числом». Следствие решило, что адвокат обязан был знать об этом, а значит, он предъявил суду заведомо подложный документ.
Лебедев же свою вину не признал. Он заявил, что был уверен в подлинности бумаги. В отношении адвоката сначала возбудили уголовное дело по ч. 3 ст. 303 УК – фальсификация доказательств по уголовному делу о тяжком преступлении, а затем переквалифицировали на вмешательство в деятельность суда (ст. 294 ). Из-за истечения срока давности дело могли прекратить. Обвинение просило оштрафовать его на 200 000 руб. и освободить от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности.
Но Лебедев ходатайствовал о том, чтобы дело продолжали слушать. Его защита настаивала на полном оправдании. В суде Резник заявил, что адвокатская деятельность основана на доверии – при получении документов от доверителя адвокат считает их подлинными и не проверяет достоверность. Резник добавил, что защитник не должен превращаться в судью для своего доверителя и сомневаться в доказательствах, которые представил подзащитный. Поэтому у представителя нет другого выбора, кроме как просить приобщить в процесс документ, который просит приобщить заявитель.
Поддержать Лебедева пришли около 40 юристов и адвокатов, потому что профессиональное сообщество считает это дело «посягательством на природу профессии». Если Лебедева признают виновным, то и любое действие адвокатов в процессе можно будет истолковать как «воспрепятствование правосудию», предупредил Резник.
«Федеральная палата адвокатов воспринимает это несостоятельное уголовное преследование как атаку недругов адвокатуры на ее базовые основы. Убежден, эта атака на наш правозаступный институт захлебнется. Но хотелось бы пресечь ее здесь, в первой инстанции районного суда, наиболее приближенного к защите прав и свобод простых граждан – наших доверителей. Адвокат Лебедев, честно и добросовестно выполнявший свой профессиональный долг, подлежит оправданию. Такие одиозные дела не должны появляться на судейских столах».
В итоге в 2019 году Тверской районный суд оправдал адвоката Лебедева. Сам адвокат рассказал, что суд не увидел в его действиях воспрепятствования правосудию. Суд не принял во внимание и факт приобщения к делу подложной справки, потому что этот документ представила доверительница.
При создании подборки использовались материалы:
И.Я. Козаченко. Истина и закон. Судебные речи известных российских и зарубежных адвокатов. Книга 2.
Ф.Н. Плевако. Избранные речи.
В.И. Смолярчук. Процесс Веры Засулич.
Е.М. Ворожейкин. Судебные речи известных русских юристов.
И.В.Гессен. История русской адвокатуры.
Выступление государственного обвинителя в судебных прениях
Участие прокурора в судебном разбирательстве уголовного дела завершается выступлением государственного обвинителя в судебных прениях с обвинительной речью.
Еще при подготовке судебной реформы 1864 года высказывалось пожелание, чтобы прокурор в обвинительной речи указывал все факты, навлекающие подозрение на подсудимого, дабы предоставить последнему возможность обстоятельного оправдания, но он не обязан поддерживать обвинительный акт, опровергнутый судебным следствием, и если не убеждается в виновности подсудимого, то может и должен заявить об этом суду по совести. А. Ф. Кони писал, что эти правила составляют одну из ценных особенностей нашего Устава, и что западноевропейские континентальные кодексы не имеют ничего им подобного. А.Ф. Кони указывал, что прокурор есть обличитель преступления во имя закона, видам которого осуждение невиновного еще более противно, чем оправдание виновного. Целью всех его действий должно быть не обвинение, а исключительно раскрытие истины. А.Ф. Кони называл прокурора, поддерживающего на суде обвинение, «говорящим публичным судьей» и говорил, что прокурор «не должен ни представлять дела в одностороннем виде, извлекая из него только обстоятельства, уличающие подсудимого, ни преувеличивать значение доказательства и улик или важности преступления». А. Ф. Кони должен был с грустью констатировать, что в действительности крайне редко встречались прокуроры, соответствовавшие этому типу «говорящего публичного судьи». Иначе и быть не могло в царском суде, где не прокуроры действовали как «говорящие судьи», а судьи подчас действовали как пристрастные и предвзятые обвинители.
К сожалению сегодняшнее уголовно-процессуальное законодательство не может похвастаться наличием требований к речи государственного обвинителя. В части первой статьи 292 УПК РФ говориться, что прения сторон состоят из речей обвинителя и защитника, а при отсутствии защитника в прениях участвует подсудимый, но о содержании речей представителей сторон законодатель умолчал. Полагаем, что было бы более правильным, в данной статье указать, что обвинитель и защитник выступают с речью, в которой они дают собственную обоснованную оценку доказательствам полученным и исследованным в стадии судебного разбирательства и предлагают суду принять такое решение, которое вытекает из занятых ими позиций.
Структура судебной речи государственного обвинителя законом не определена. В каждом конкретном случае она зависит от существа и особенностей дела, характера имеющихся доказательств и их источников, личности и позиции подсудимого и т.д.
Представляется, что основу судебной речи государственного обвинителя составляют те вопросы, которые предстоит решить суду при постановлении приговора (ст. 299 УПК РФ).
Содержание обвинительной речи прокурора должно включать:
— изложение фактических обстоятельств совершенного деяния, фабула дела. Эта часть речи чаще всего сопровождается изложением фабулы дела: где, когда, каким путем, с помощью каких средств и с какой целью подсудимым совершено преступление, каковы его результаты и последствия. Переходя к изложению фактических обстоятельств, обвинитель должен объективно оценить результаты судебного следствия, сопоставив их с результатами предварительного, и решить, какие преступные действия и события доказаны. Ни в коем случае нельзя уходить от спорных вопросов, надо давать им оценку, иначе представитель защиты обязательно воспользуется этим пробелом;
— анализ и оценка исследованных в суде доказательств, их свойств и источников. Указанный анализ следует начинать с отношения подсудимого к обвинению. Большое значение имеет сопоставление различных доказательств, их свойств. В случае обнаружения условий, делающих доказательство недопустимым, государственный обвинитель должен отреагировать ходатайством об исключении недопустимого доказательства. Доказательства, бывшие предметом судебного следствия подвергаются особенно тщательному и всестороннему исследованию и оценке, с точки зрения их объективных свойств, имеющих значение для дела. При этом обвинитель приводит и те мотивы (аргументы), в силу которых одни доказательства признаются доброкачественными, а другие нет, в силу того, что они обладают указанными в законе в ст. 75 УПК РФ свойствами. Особое значение данной части обвинительной речи прокурора возрастает по сложным многоэпизодным делам и при поддержании обвинения по делам в отношении нескольких подсудимых;
— обоснование, юридическая формулировка и правовая квалификацию содеянного. Юридический анализ содеянного и обоснование правовой квалификации предполагают доказывание наличия в деянии признаков определенного состава преступления и требует применения определенной уголовно-правовой нормы. Правовая квалификация преступления должна быть всегда вполне определенной. Здесь нельзя допускать какого-либо альтернативного варианта. К сожалению, ввиду того, что в судебных стадиях прокурор лишен возможности ужесточить обвинение, правовая квалификация довольно часто проводиться с «запасом». Поэтому обвинитель при подготовке этого пункта испытывает некоторые затруднения, анализируя материалы предварительного расследования при выработке собственной позиции.
Рассмотрим пример из следственно-судебной практики.
— на характеристике личности подсудимого. В своем выступлении государственный обвинитель должен проанализировать те условия, которые способствуют совершению преступления, и дать им надлежащую оценку. Он должен обратить внимание на условия формирования личности подсудимого; обстоятельства, побудившие его к совершению преступления, рассмотреть ту самую конкретную ситуацию, которая послужила поводом к совершению им конкретных действий; обстоятельства, способствовавшие достижению преступного результата и сокрытию следов преступления;
— на оценке обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание;
— на анализе причин и условий совершения преступления, высказать предложения по их устранению;
— предложения о необходимости удовлетворения или отклонения гражданского иска должны быть обоснованы аргументам государственного обвинителя, должна быть доказана причинная связь между последствиями и преступным деянием подсудимого, обосновать размер возмещения, форму возмещения;
— определение судьбы вещественных доказательств.
Речь прокурора имеет большое общественное и процессуальное значение. В ней формулируется окончательная позиция государственного обвинителя по делу, вносятся предложения, выслушав которые, судьи получают возможность всесторонне разобраться в деле, лучше познать истину, принять правильное решение. Таким образом, речь прокурора способствует формированию внутреннего убеждения судей, вынесению законного и обоснованного приговора. Выступление государственного обвинителя должно не только способствовать правильному разрешению судом вопросов, связанных с постановлением приговора, но и иметь воспитательное значение. Для достижения указанных целей прокурору в ходе своего выступления в прениях необходимо решить широкий круг задач, каждая из которых определена в конкретном разделе его речи.
На структуру, содержание, продолжительность обвинительной речи влияет много факторов. Это особенности дела, характер имеющихся доказательств и их источники, личность и позиция подсудимого по отношению к предъявленному обвинению, место рассмотрения дела, состав аудитории, актуальность случившегося, индивидуальные качества обвинителя и его позиция.
К особенностям уголовного дела, влияющим на структуру и содержание обвинительной речи, мы относим вид совершенного преступления, количество лиц, привлекаемых по нему к уголовной ответственности, объем обвинения, качество проведенного по нему предварительного расследования и многое другое.
К факторам, влияющим на характер и содержание речи государственного обвинителя, следует отнести также позицию защиты по конкретному уголовному делу и степень ее активности.
Поскольку прокурор выступает первым в прениях сторон, он может лишь с той или иной степенью вероятности предполагать содержание речи защитника и его позицию, принимая во внимания тактику, применяемую им в ходе судебного следствия. Учет данного фактора при подготовке к прениям помогает прокурору решить многие задачи.
В зависимости от рассмотренных факторов могут увеличиваться или уменьшаться соответствующие разделы обвинительной речи. Таким образом, каждый из перечисленных факторов в той или иной степени сказывается на структуре, содержании и продолжительности речи государственного обвинителя.
Принимая во внимание, что прокурор не всегда имеет возможность для подготовки своей речи использовать перерывы в ходе судебного заседания (иногда их просто не объявляют), встает вопрос о том, когда ему следует готовить свое выступление. Практика поддержания государственного обвинения показывает, что подавляющее большинство прокуроров делают это в ходе судебного заседания (72 % опрошенных нами лиц) и в перерывах (55 %). Однако подготовку целесообразно начинать уже с момента изучения уголовного дела. На этой стадии, в частности, могут быть подготовлены такие разделы обвинительной речи, как оценка общественной опасности содеянного, его юридическая квалификация, если в дальнейшем в ходе судебного разбирательства она не будет подвергнута изменению. Во избежание ошибок при квалификации действий подсудимого прокурору необходимо просмотреть соответствующий нормативный материал, судебную практику. В ходе судебного разбирательства такая возможность может не представиться. Тем не менее, готовить свое выступление на данной стадии начинают лишь 17 % опрошенных государственных обвинителей.
Подготовка речи государственного обвинителя в ходе судебного заседания связана с организационными сложностями. Ему нужно одновременно и участвовать в судебном следствии, и продумывать свое выступление. Совместить это трудно без ущерба для той или иной деятельности. Особенно это проявляется при подготовке выступления по многотомным и многоэпизодным уголовным делам, когда к уголовной ответственности привлекается значительное количество лиц, совершивших преступления. При такой ситуации даже очень талантливый прокурор не сможет удержать в памяти всю необходимую ему информацию.
Подготовка к выступлению в прениях может быть осуществлена в разных формах и зависит от комплекса факторов, которые уже обсуждались нами.
Выделяются следующие формы подготовки обвинительной речи:
1. написание речи целиком;
2. составление мысленного плана и выступление «экспромтом»;
3. составление письменного плана;
4. составление письменных заметок;
5. изготовление тезисов выступления.
Практика поддержания государственного обвинения показывает, что прокуроры при подготовке обвинительной речи иногда комбинируют указанные формы. Так, помимо составления письменного плана или тезисов речи они используют заметки. Как считает Басков В.И. каждое выступление прокурора, каких бы вопросов оно ни касалось, должно быть:
1. объективным и доказательным. Содержащиеся в нем выводы должны отражать истину по делу, никакие произвольные толкования закона и фактических обстоятельств недопустимы. В заключении следует приводить убедительные мотивы, логически безупречные доводы, которые будут определять те выводы, к которым пришел прокурор;
3. юридически обоснованным, то есть содержать ссылки на нормы материального и процессуального права. Если возникает необходимость дать юридическую оценку преступления или решить иные сложные правовые вопросы, целесообразно использовать судебную практику, сослаться на руководящие постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации;
4. определенным. Прокурор должен занять четкую позицию по обсуждаемому вопросу, высказаться положительно или отрицательно, а не альтернативно.
Выступление без использования каких-либо письменных заметок и планов не является распространенной формой и применяется прокурорами по небольшим по объему делам, не представляющим особой сложности. Однако, выступая «экспромтом», и по таким делам можно упустить что-нибудь важное.
Наибольшее распространение получило использование письменных планов, заметок и тезисов. Эти формы позволяют соединить строгую структуру речи с ее разговорным характером.
Тезисы речи, как правило, являются более развернутой формой изложения и поэтому применяются чаще всего. По нашему мнению, целесообразно использование комбинации двух форм подготовки обвинительной речи: составление тезисов выступления и применение письменных заметок при ее произнесении.
Под письменными заметками мы понимаем заполненные и скорректированные в ходе судебного следствия планы работы государственного обвинителя по конкретному уголовному делу. Обосновывая очередной тезис, он может пользоваться тем или иным планом, содержащим нужную ему в данный момент информацию. Непосредственно перед выступлением в прениях следует систематизировать планы в зависимости от последовательности разделов обвинительной речи. В этом случае нужная информация всегда будет под рукой.
Вопросы, как и когда, готовить выступление в прениях, являются не просто тактическими, от их разрешения во многом зависит успех этого выступления и, следовательно, успех в реализации той правовой позиции, которую занимает прокурор.
Уголовно-процессуальное законодательство не содержит нормы обязывающей суд (судью) обязательно делать перерыв в судебном разбирательстве для предоставления сторонам, в том числе прокурору, возможности подготовиться к выступлению в прениях. Предполагается, что они могут в этом случае реализовать свое право на заявление ходатайств об объявлении перерыва для этих целей, что на практике не всегда делается, либо, если перерыв и объявляется, то время может быть предоставлено не достаточно, для качественной подготовки к выступлению. В этой связи мы предлагаем дополнить ч.З ст. 292 УПК РФ следующей формулировкой». по ходатайству представителей сторон, суд обязан предоставить время достаточное для подготовки к выступлению в прениях».
Данное дополнение указанной статьи необходимо еще и для обеспечения возможности сторонам разработать и изготовить предлагаемые ими формулировки решений (ч.7 ст.292УПК РФ) по вопросам, указанным в ч.1ст. 299 УПК РФ. Сделать это в ходе судебного заседания невозможно по указанным ранее причинам.
Мы полагаем, что на законодательном уровне невозможно конкретно указать срок, на который суд обязан объявлять перерыв для подготовки к прениям представителей сторон, поскольку уголовные дела могут быть различной сложности, различного объема обвинения, количества подсудимых и т.д. Поэтому в каждом конкретном случае этот вопрос должен решаться в зависимости от заявленного ходатайства сторонами и разумности объявления перерыва в судебном следствии на такое временя, которое позволит сторонам подготовиться к выступлению.
Предлагать свои варианты формулировок решения суда по вопросам указанным в чЛ-6 ст. 299 УПК РФ, в силу ч.7 ст. 292 УПК РФ, могут все участники процесса: обвинитель, защитник, подсудимый, потерпевший и его представитель, гражданский истец и гражданский ответчик, и их представители. Однако только государственный обвинитель обязан в силу указаний Генерального прокурора при определении своей позиции относительно наказания строго руководствоваться требованиями закона о его соразмерности и справедливости с учетом характера и степени общественной опасности преступления, личности виновного, а также обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание.
Реализуя свою функцию уголовного преследования, государственный обвинитель высказывает суду свое мнение сложившееся у него в ходе судебного заседания о виновности подсудимого и если обвинение нашло свое подтверждение в ходе судебного следствия, предлагает свой вариант наказания. При этом государственный обвинитель при определении своей позиции относительно наказания должен руководствоваться указаниями Генерального прокурора, изложенными в приказе № 28 от 3 июня 2002 года «Об организации работы прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства», а именно учитывать требования закона о соразмерности наказания и его справедливости с характером и степенью общественной опасности преступления, личности виновного, а также обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание. Кроме того, государственный обвинитель вправе в необходимых случаях ставить перед судом вопрос о назначении дополнительного наказания, о возмещении причиненного преступлением материального ущерба, компенсации морального вреда.
Исходя из требования реализации принципа состязательности в силу которого, суд не может выполнять иные функции кроме разрешения дела по существу, на наш взгляд, суд не вправе назначать меру наказания строже той, которую предложил государственный обвинитель. Это положение, как нам представляется, не ущемляет права суда (судьи) который независим в принятии решении по рассматриваемому уголовному делу. Иное же поведение судьи, принятие им решения, в силу которого предлагаемое государственным обвинителем наказание будет менее строгим, чем назначенное судом означает выход за пределы своей функции, в этом случае суд займет обвинительную позицию, что недопустимо.